Книга Грешник, страница 70 – Сьерра Симоне

Я добираюсь до края ее трусиков, и ее ноги сами раздвигаются.

— Он не рассказал тебе всего, что нужно знать.

Зенни выгибает спину, когда мои пальцы легким, словно перышко, прикосновением скользят к другому краю ее белья.

— Н-нет, не рассказал.

Я неодобрительно цыкаю.

— Ему следовало бы догадаться, что такая умная девушка захочет знать все. Он должен был понять, что ты захочешь услышать о своей киске. И о тех частях его тела, которые будут доставлять ему болезненный дискомфорт, пока ты не поможешь.

У нее перехватывает дыхание, а взгляд становится расфокусированным.

— Ты мне расскажешь?

— Непременно, солнышко. – Я вижу выпуклый язычок ее киски через трусики и представляю, какие манящие секреты скрыты под этой тканью. И когда провожу пальцем прямо по ее промежности, мать твою, да, она настолько возбуждена, что на белье появляется небольшое влажное пятно, когда я прижимаю ткань к ее плоти. – Я все тебе расскажу.

Я снова начинаю ласкать ее через трусики, и она вздыхает, пытаясь поддаться навстречу моей руке.

— Это твоя киска, солнышко, и она должна оставаться счастливой. Ее нужно ласкать языком, целовать и поглаживать. Она ведь сейчас горит от желания? Ей ведь что-то нужно?

Я вижу, что Зенни решает подыграть моей небольшой обучающей игре – но этот мимолетный полет мысли прерывается ее нетерпеливым прикусыванием губы. Зенни кивает в ответ на мой вопрос и раздвигает ноги еще шире.

Скольжу пальцами вверх по покрытым шелком складочкам к набухшему клитору и обвожу, нажимая чуть сильнее. Она выгибает спину и открывает рот в беззвучном стоне.

— Это твой прелестный маленький клитор, верно? – говорю я, лаская его и надавливая, отчего у нее поджимаются пальцы ног. – С ним нужно поиграть, когда он становится таким напряженным и жаждущим ласк, как сейчас, детка. Его нужно ласкать.

— Да… – Она сглатывает, ее ресницы подрагивают. – О боже!

— Твоя киска такая возбужденная, чувствуешь? – Мои пальцы подтверждают эти слова, скользнув под ее трусики.

— Д-да, – ахает она.

Какое-то время я ласкаю, поглаживая ловкими пальцами гладкую кожу.

— Когда она вот так намокает, значит, ей нужно внимание. Она нуждается в том, чтобы ее трахнули.

Вытаскиваю пальцы, наслаждаясь протестующим возгласом Зенни, а затем обхватываю края трусиков и стягиваю их вниз.

— Я мечтал об этой киске с самого благотворительного ужина, – хрипло признаюсь, не сводя глаз с соблазнительного холмика между ее ног, который появляется передо мной, когда я стягиваю белье. – Мне нужно увидеть ее сейчас. Только о ней и могу думать, только ее и желаю, когда просыпаюсь…

Я прерываюсь, потому что спустил трусики с ее бедер до колен, и как только шелк соскользает на пол, она – моя. Я могу насладиться ее видом, поиграть с ней, попробовать на вкус и трахнуть. Господи, какое же это пьянящее чувство, как глоток виски, как доза морфия, обжигающая вены и затуманивающая зрение.

Зенни снова сводит колени вместе после того, как помогает мне избавиться от остатков ее скромности, и я испытываю огромное удовольствие, скользя руками вверх по ее ногам и находя большими пальцами чувствительное местечко над коленями и с внутренней стороны бедер. На мгновение в голове возникает образ нас двоих: руки тридцатишестилетнего мужчины с безумно дорогими часами, сверкающими на запястье, гладкие и стройные ноги едва повзрослевшей женщины.