Книга Мой первый. Игрушка Зверя, страница 17 – Мила Дали

— Ого, Гуччи?! — в ее голосе сквозит не столько любопытство, сколько плохо скрываемая зависть. — Откуда у тебя эта кофточка?

— Инна дала поносить, — отвечаю, уже предчувствуя неприятный разговор.

Глаза Златы загораются алчным блеском. Бренд, как катализатор, запускает привычную цепочку: желание — требование — обвинение.

— Отдай ее мне! — цепляется Злата за рукав, рванув его на себя.

— Нельзя, я должна ее вернуть! — пытаюсь отцепить от себя сестру. — Порвешь ведь!

— А зачем возвращать? — искренне недоумевает. — У Инны этих кофточек — шкаф ломится, она и так богачка! Она могла бы вообще покрыть все наши долги да еще и айфон мне новый купить! Я так его хочу! Почему ты не попросишь у нее денег? Ты просто эгоистка, Алиса!

— Я дружу с Инной не из-за денег. Представляешь, как бывает?

Злату задевают мои слова.

— Сука… — шипит она и, замахнувшись, с силой бьет меня по руке.

Боль обжигает плечо, и я рефлекторно замахиваюсь, но застываю. В прихожую входит мама.

— Алиса, только попробуй тронуть Златочку, она еще маленькая, — предупреждает ледяным тоном, не оставляющим места для сомнений, на чьей она стороне. — Иначе тебя трону я.

Пятнадцатилетняя сестра на полголовы меня выше и килограммов на двадцать тяжелее. Злата смотрит на меня с торжествующей ухмылкой. Да, для всех Злата маленькая.

Моя рука бессильно повисает вдоль тела. От несправедливости к горлу подкатывает горький ком.

— Скройся с глаз моих, Алиса, — бросает мама и хмуро отворачивается.

Опустив голову, прохожу мимо нее в свою кладовку.

Переодевшись в такую одежду, чтобы не было видно засосов, решаю заглянуть к бабушке. Обычно так рано я ее не беспокою, но сейчас мне так обидно, больно и одиноко. Я тоже хочу доброты и тепла. Хотя бы капельку того, что ежедневно получает Злата.

— Ой, ты сидишь? — забыв постучать в дверь, застаю бабулю в непривычной позе.

— Виола посадила, — вздыхает она, говоря о маме, — а я сама лечь не смогла. Поможешь, дочечка?

— Конечно! — подхожу к бабушке и укладываю ее поудобнее.

— Меня еще помыть сегодня нужно.

— Все сделаем, не переживай.

— Ох, и маешься ты со мной, милая, но мне так нравится, когда ты сидишь рядом, разговариваешь со мной, развлекаешь… — указывает на стул, на котором я всегда сижу. — Может, книжку мне вслух почитаешь, а то я ведь слепая почти.

— Хорошо, бабуль.

Только к полуночи возвращаюсь в кладовку.

«Ты меня избегаешь?»

«Нет, вовсе нет. Я проводила время с семьей, поэтому не писала».

«Предложение о встречи еще актуально?»

Закусываю губу.

«Я подумаю».

«Подумай хорошо. Спокойной ночи, Алисия. Сегодня я буду ждать тебя в твоем сне. Не задерживайся».

Сознание тает, и я закрываю глаза, а через мгновение вижу не Жестокого шепота, образ которого выдумала, а удушающий, сводящий с ума красный свет.

Он проникает под кожу, впитывается в мозг, не оставляя места ничему, кроме животного страха и тягучей тошнотворной сладости.

Снова эта постель… и голая я, распластанная на ней.

Я пробую пошевелиться, но запястья саднит от давления цепей, сковывающих меня. Отчетливый звук шагов, и из темноты появляется этот зверь в черной маске. Он приближается, а я не могу пошевелиться, не могу закричать, даже вдохнуть не могу. Воздух становится вязким, пропитанным запахом ужаса, секса и… возбуждения?