Книга Цена его любви, страница 152 – Rebecca Night

На глазах вновь выступили слезы.

— Я вовсе не хотела, чтобы кто-то из-за меня страдал, — всхлипнула я, уже потеряв самообладание. — И вы тоже. — Я посмотрела на Андрея Михайловича. — Простите меня... Пожалуйста... не убивайте меня...

Он подошел ко мне и посмотрел сверху вниз. Он нависал надо мной, как грозовая туча перед ливнем.

— Из-за тебя я проиграл выборы, — холодно сообщил он. — Ты разрушила всю мою репутацию всего лишь парой слов. Избиратели тебе поверили, поздравляю. Как жаль, что они не помогут тебе выбраться из этой ямы...

Я умоляюще смотрела на него.

— Я прошу вас... Подумайте о моей сестре! — У меня начиналась истерика. — Ей же всего десять лет! У нее больше никого нет...

— Это тебе надо было о ней думать. А теперь уже поздно.

— Ну пожалуйста! Я умоляю вас! — Жалость к сестре и страх смерти разрывали меня на части, а он оставался неприступным, как булыжник.

— Копай, — бросил он напоследок и отошел к своим амбалам.

Слезы застилали мне глаза так, что я уже ничего не могла видеть. Они капали на эту сырую землю, которую я продолжала рыть. Плечи жутко болели от этих тяжелых монотонных движений. Хотелось просто упасть, забиться куда-нибудь в угол, да и сидеть так, пока они не уйдут...

— Хватит ныть, — сухо бросил мне Андрей Михайлович. — Хотя бы сдохни достойно.

Я всхлипнула. Он был прав. В моих слезах не было никакого смысла, но я уже не могла остановиться. Он все равно убил бы меня. Я шмыгнула носом, и, стирая слезы с глаз, продолжала копать.

* * *

— Ну все, достаточно, — сказал Андрей Михайлович, подойдя ко мне. — Вылезай.

Я бросила на него очередной взгляд надежды. Он даже не помог мне вылезти, пришлось карабкаться самой. С трудом после двух минут тщетных попыток, мне это удалось.

Из-за ударов сердца я практически не слышала ни единого звука из окружающей среды. Однако мой мозг запечатлевал практически все, что я видела.

— Становись на край, — скомандовал Андрей Михайлович. — Лицом ко мне.

Мужики стояли и с каменными рожами смотрели на меня. Им было абсолютно все равно. Я сжала зубы и подошла к краю могилы, после чего повернулась к ней спиной. Видимо, они рассчитывали на то, что, когда в меня прилетит пуля, я сразу свалюсь в эту яму. Что ж, это удобно... чтоб лишний раз руки об меня не марать.

— Завяжите ей глаза что ли... — приказал Андрей Михайлович.

Я бросила последний взгляд на Диму, который даже и не собирался приходить в сознание. А ведь это было моей самой последней надеждой. Камнем навалилось осознание того, что он уже не сможет мне помочь.

Один из мужиков оторвал от грязной тряпки, которой они вытирали руки, небольшой лоскут, подошел ко мне и с совершенно невозмутимым лицом завязал мне глаза, причем так, что я действительно ничего не могла видеть.

— Можешь сказать свое последнее слово, — послышался голос Андрея Михайловича.

Ну что ж, похоже, это всё. Мне уже ничего не оставалось, кроме как высказать ему все то, что я о нем думала.

— Ты самый ужасный человек, которого я когда-либо встречала. — Я снова решила перейти на "ты". — Надеюсь, ты когда-нибудь так же сильно будешь любить кого-то. — Со слезами и дрожащим голосом я все равно старалась не выглядеть жалкой. — И желаю тебе, чтобы у тебя отняли этого человека. Желаю, чтобы ты страдал. Чтобы ты понял, каково это...