Книга Цена его любви, страница 163 – Rebecca Night

Меня не на шутку беспокоило то, что он действительно верил во все то, что говорил.

— Я был настолько пьян, что не могу вспомнить ни секунды.

Я снова усмехнулась его уверенности и решила говорить с ним более спокойно, так как Дима, очевидно, был не в себе.

— Ты хоть понимаешь, что вероятность того, что я встречусь с виновником в гибели моего отца (если чисто гипотетически предположить, что это и правда ты), и заведу с ним отношения, стремится к нулю? — Я подошла к нему и взяла за небритый подбородок. — Давай поедем к доктору? — ласково спросила я.

— Да я не сумасшедший! — Он отскочил от меня, как от раскаленной лавы. — На, читай! — Он достал из заднего кармана какой-то лист бумаги, свернутый вчетверо, и протянул мне. — Это настоящий протокол с места ДТП.

Я взяла его и принялась за чтение.

— Его я нашёл в отцовском сейфе, — заявил Дима. — А про то, что произошло, мне рассказал помощник отца… То есть уже бывший помощник. — Он сделал паузу. — Отец все замял. Ничего не осталось, кроме этой бумажки. Отец, видимо, хранил её, чтобы воспользоваться в совсем крайнем случае… Правда, я понятия не имею, в каком. Я бы на его месте сжег этот листок... Патологоанатом, кстати, тоже был в курсе.

Я закончила читать. Там было написано, что мой отец, чтобы избежать столкновения, направил машину в кювет. Виновником аварии действительно был указан водитель Феррари. И то, что добило меня окончательно: там стояли фамилия и подпись именно того гаишника, который выезжал на место ДТП. Человека, который показывал мне совершенно другой протокол.

— Вероятность, как ты говоришь, минимальна, — сказал Дима, устремив взгляд в пол. — Но она есть, и она сыграла с нами злую шутку.

Наступила моя очередь молчать. Я пыталась осознать все услышанное и прочитанное, но мозг отказывался воспринимать это за правду, пока я не вспомнила кое-что.

Я очень хорошо запоминаю плохие дни. Я помнила тот день в мельчайших подробностях. Самой важной мельчайшей подробностью оказалось лицо человека, которого я встретила по пути в морг. Оно отпечаталось в моей памяти и я поражалась тому, что не поняла раньше… Это был Валерий Михайлович. Ещё тогда, на приёме, мне показалось, что я где-то его уже видела. И почему я сразу не смогла вспомнить?

Неужели такие совпадения существуют?..

Я еще какое-то время пялилась в пустоту. Дима продолжал мне что-то говорить и утверждать, что это истина, хотя необходимости в этом уже не было никакой. Он был прав.

Если бы не моя память, я бы просто повезла его к психиатру, однако себя я обмануть не могла.

На улице стояли сумерки. В комнате горел лишь торшер. Штора колыхалась от сквозняка. Я знала, что этот день тоже во всех подробностях навсегда останется в моей памяти.

Я повернулась к нему лицом и долго смотрела в глаза. Наступил ступор. Недоверие сменилось шоком. Любовь сменилась равнодушием. Равнодушие обернулось презрением.

POV Дима.

Это было одно из самых страшных выражений лица, которые я когда-либо видел в жизни. Ее глаза буквально превратились в две бездны с разливающейся в них субстанцией из сожаления, ненависти и осознания совершенной ошибки. Ей не надо было ничего говорить, чтобы я все понял.

Наверное, стоило просто повернуться и уйти, пока она молчала. Я боялся ее слов. В тот момент ее я боялся больше, чем собственного дядю.