Книга Я тебе больно, страница 108 – Чарли Энн Маар

Это Сваровский. Начальник безопасности. Он куда-то меня увёз. Чем-то накачал, судя по запаху в носу и сильной головной боли.

Я ничего не помню. Последнее воспоминание это, как я сажусь к нему в машину.

— Ты извини, Насть, ничего личного, на самом деле. К тебе ничего личного. Ты просто оказалась не с тем человеком и не в то время. Вот такие дела.

— Что… что вам нужно?

Это всё, что мне удаётся вымолвить.

Голову повернуть я не могу. И вообще чувствую себя как-то заторможено. Ничего не вижу. Вокруг темнота. Судя по всему, мои глаза завязаны. И я лежу лицом вниз на какой-то жёсткой поверхности.

— Что мне нужно? Трахнуть тебя. Буду вспоминать приятные моменты. В тюрьме. Или на том свете. А может, мне ещё удастся сбежать. Но это не суть. Главное, чтобы этот уебок понял, что я чувствовал.

— Я… не… не понимаю…

— Вот скажи, Насть, что вы в нём находите, а? Хуй как хуй. Таких дохрена. И деньги тоже у многих имеются. И власть. И рожа симпатичная. Че вы ему так желанно даёте?

Холод, который звучит в его голосе, пробирает до костей. Я до сих пор не могу понять, что именно спровоцировало подобное поведение со стороны этого человека, но ясно, что дело в Марсе.

Мне страшно. До ужаса страшно.

— Отпустите меня… Я ничего и никому не скажу.

— О. Но мне надо, чтобы ты сказала. Понимаешь, в чём суть, Насть?

Неожиданно я чувствую прикосновение к своему бедру. Его ладони прохладные и чуть влажные. Липкие. Мерзкие.

Переносицу начинает щипать от подступивших слёз, когда мужчина рывком задирает мою юбку вверх и снимает трусы.

Я начинаю изо всех сил дёргаться и скулить.

— Не надо, пожалуйста, не трогайте меня! Я ничего вам не сделала! Я ни в чём не виновата!

— Прости, Насть, но такова жизнь. Может, после сегодняшнего дня ты совсем иначе взглянешь на того человека, с которым спишь. Ты знаешь, — он с треском рвёт мои трусы и наваливается сверху, — он трахнул мою невесту.

Я слышу звук расстегивающейся ширинки.

— Она снимала на видео, как он её ебёт. И я этого видео посмотрел. Да, сука. Посмотрел… Я любил её, понимаешь? А он её трахнул. Но самое хуёвое — он даже не помнит этого. Он не помнит, кого и в какие щели. И тебя он, Насть, не вспомнил бы, если бы не сегодняшняя памятная ночь, которую я для нашего общего знакомого засниму на камеру, чтобы в следующий раз он лучше думал прежде, чем свой хер из штанов доставать.

— Не надо! Не трогайте меня, пожалуйста! Не трогайте меня! Я ничего не сделала! Пожалуйста! Отпустите меня! — ору изо всех сил, чувствуя, как из горла пульсирующими всхлипами вырываются рыдания.

А он хладнокровно разводит мои бёдра шире, больно сжимая и оттягивая кожу.

— И самое приятное во всём этом, Насть — нам никто не помешает. Знаешь, почему? Потому что он не приедет тебя спасать.

Болезненное давление члена в ягодицы вырывает гортанный истеричный крик из моего горла, который тонет в каком-то шуме и грохоте на фоне того неописуемого ужаса, заполняющего всё моё существо. В ушах звенит, а реальность происходящего ускользает и рассыпается на части, будто все это происходит вовсе не со мной, а с кем-то другим. И я не сразу понимаю, что никакой боли нет, и меня больше никто не придавливает. Я так сильно ору, что болят лёгкие и грудь, горло дерет и рвёт, а слёзы, текущие по щекам, попадают в рот и солёной водой смешиваются со слюнями.