Книга Нам нельзя, страница 11 – Инна Инфинити

— Да, — неожиданно соглашается. — Но надо внимательно смотреть, на ком женишься.

Меня так и подбивает заявить ему про Лену. Ну не верю я, что Лена согласилась бы жить с Германом в однушке с вонючим подъездом и ездить на «Жигулях» вместо «Каена»!

— Твоя жена была личностью? — вырывается вопрос.

— Ты, кажется, забыла, что содержанки не суют нос не в свое дело, — холодно бросает. — На будущее: я не собираюсь обсуждать с тобой свою жену.

— Бывшую жену, — поправляю.

— Бывшую, нынешнюю, будущую. Моя личная жизнь тебя не касается.

Сказал — как отрезал. С одной стороны, вызывает уважение, что Герман так охраняет свою частную жизнь и супругу. А с другой, я чувствую очень большой укол в самое сердце. Укол ревности вперемешку с завистью. Герман любил Лену. А может, и до сих пор чувства остались.

— Хорошо, я поняла правила игры.

— И ты на них согласна? — недоверчиво выгибает бровь.

Все происходящее кажется каким-то сном. Сюрреализмом. Этого не может быть в действительности. Я не могу сидеть перед Германом — мужчиной, которого люблю всю сознательную жизнь — и обсуждать возможность стать его содержанкой. Вернее, это он думает, что стать содержанкой. На самом ведь деле я просто хочу провести с ним одну ночь. Прикоснуться к его телу и к струнам его души. Я даже мечтать о таком не смела.

— Я согласна.

Глава 7. Доллары

Герман выжидает несколько секунд, словно дает мне время передумать. Когда я не иду на попятную, начинает:

— На всякий случай повторю. Я трахаю тебя в любое время дня и ночи, когда пожелаю. В рот, в вагину, в анал. Ты реализуешь все мои фантазии. Даже самые дикие. Ты не задаешь вопросов, не озвучиваешь свое мнение и не лезешь в мою жизнь. В обмен получаешь деньги, шмотки, курорты, бриллианты, последний айфон и что там тебе еще хочется.

От ледяного тона Германа мое сердце бешено заходится. По позвоночнику ползет липкий страх. Кажется, если я соглашусь, то столкнусь с самой темной его стороной, о существовании которой не подозревала. В моих мыслях и воспоминаниях Герман всегда был чутким, добрым и заботливым. А сейчас передо мной будто сидит другой человек. Но самое страшное не это. А то, что я люблю Германа вместе со всеми его демонами. Даже сейчас, слушая дикие вещи, которые он намерен со мной творить, я растворяюсь в этом человеке, словно сахар на дне кружки чая.

— Подумай хорошо. Ты еще можешь отказаться. Твои вещи достираются, высохнут и ты поедешь домой. Эту ночь поспишь в гостевой комнате. Я тебя не трону.

Мне правда страшно. Ощущение — как будто стою на краю пропасти и надо решить: прыгать или нет? Здесь на земле стабильность, там в пропасти неизвестность. Герман так близко. Еще никогда он не был ко мне так близко, как сейчас. И не будет. Если я откажусь и уйду, то через неделю-другую мы встретимся, но уже в другом качестве. Он узнает, кто я на самом деле, и тогда между нами точно ничего не случится. А сейчас у меня есть хотя бы эта ночь. Возможно, несколько ночей. Если папа не начнет меня искать и обрывать телефон.

— Я согласна.

Прыжок в бездну.

— Сколько ты хочешь за эту ночь?

Что? Боже, я понятия не имею. Какие нынче расценки у содержанок? Мне нужно сделать звонок другу. Той самой однокурснице из Питера, которая отчаянно искала себе папика.