Книга Мы (не)возможны, страница 66 – Инна Инфинити

Глава 36. Возвращение

Следующим утром мы в последний раз едем на склон, а после обеда собираем вещи. Я стараюсь общаться с Германом как ни в чем не бывало. Нет, это не замалчивание проблемы. Это желание не заниматься выяснением отношений в последний день отпуска, да еще при свидетелях. В Москве мы обязательно серьезно поговорим о наших отношениях и нашем будущем.

Вечером, упаковав чемоданы, мы собираемся с друзьями в нашей кухне-гостиной и готовим прощальный ужин. В дружеской расслабленной обстановке я окончательно отпускаю плохие мысли и ревность. Герман сидит рядом, закинув руку на спинку моего стула. Он аккуратно водит пальцами по моему предплечью, словно рисует узор.

Выпив два бокала вина, я чувствую, как меня слегка ведет. В зоне гостиной трещит камин, жар от него доходит до кухни. Я кладу ладонь на колено Германа, слегка поглаживаю ткань джинсов. Он моментально накрывает мою руку своей и несильно сжимает. Так мы и сидим за столом весь вечер. Герман не убирает свою руку от моей, даже чтобы сделать глоток вина или отправить в рот кусочек швейцарского сыра.

Я отчетливо, каждой клеточкой своего тела, чувствую себя его женщиной. Это ощущение пьянит похлеще любого вина. Герман прилюдно заявляет на меня свои права. Он не встречается ни с кем кроме меня. Он хранит мне верность. И хотя мы недолго вместе, я уверена, дальше тоже так будет. Через пару часов в комнате мы занимаемся пьяным сексом. Вернее, это я пьяная, поскольку у меня была свободна одна рука, чтобы держать в ней бокал вина. А вот Герман почти трезв. Мое ватное тело плохо слушается, поэтому я позволяю Ленцу полностью руководить процессом. А сама лежу расслабленно и получаю удовольствие от ласк лучшего в мире мужчины.

Невысказанное накрывает нас, когда мы прилетаем в Москву. Получив багаж, наши друзья берут такси и разъезжаются, а мы с Германом задерживаемся в аэропорту. Не специально, просто не хочется прощаться. Хотя уже завтра мы увидимся на работе.

— Я говорил, что это был лучший отпуск? — Герман опускает руки мне на талию и слегка придвигает к себе.

Мы вышли из зоны прилета и стоим со своими чемоданами где-то по центру терминала. Мимо нас снуют толпы людей, наверняка мы многим мешаем. Но не отходим в сторону.

— Лучший в твоей жизни? — выгибаю бровь, не веря.

— Так точно.

— Даже лучше, чем медовый месяц после свадьбы с Леной?

Вопрос вырывается быстрее, чем я успеваю его осознать. Я прикусываю язык, но поздно. Слово — не воробей. Я не хотела тащить в прощальную сцену к нам сводную сестру. Оно само получилось.

Выражение лица Германа из улыбчивого и расслабленного становится серьезным.

— Ника, я не хочу, чтобы ты ревновала меня к Лене. Потому что ревновать не к чему.

«Ревновать». Вот Герман произнес вслух слово, которого я сама боялась. Оно какое-то унизительное. Нет, не так. Унизительно — ревновать Германа к сводной сестре. Но я ничего не могу с собой поделать. Единственная женщина в мире, к которой я действительно ревную Германа, — это его бывшая жена. Хотя я прекрасно знаю, как на Германа смотрят незамужние девушки на работе. Я неоднократно слышала, как его обсуждают в женском туалете. Но тогда я только чувствовала свое превосходство. Потому что Герман выбрал меня, а не их. А ревновать его к Лене — наверное, это уже сродни инстинкту. Сколько лет я люблю этого мужчину, столько лет мое чувство сопровождается ревностью к сводной сестре. Поэтому всё, что касается Лены, меня просто клинит.