Книга Навсегда моя, страница 18 – Инна Инфинити

— Почему ты назвала нашего сына Оскаром? - спрашивает, делая глоток американо. - В честь премии Оскар?

У меня вилка из рук выпадает и со звоном бьется о тарелку. Как же я ненавижу этот вопрос! Все, вот абсолютно все люди, думают, будто я назвала своего ребёнка в честь премии американской киноакадемии. И как же меня это бесит! Потому что это не так! Я назвала сына НЕ в честь премии Оскар.

Еще до того, как сказать Севастьяну о беременности, я подумала, что если вдруг будет мальчик, то имя Терлецкий Оскар Севастьянович будет звучать красиво. И я так быстро прикипела к имени Оскар, что уже не представляла для мальчика другого. А потом Севастьян сказал, что ему не нужен ребёнок, и отказался признать его своим. Мечта о красивом необычном ФИО для сына разбилась в прах. Вместо Терлецкого Оскара Севастьяновича сын стал Оскаром Меркуловым. По моей фамилии. А отчество я дала произвольное - Александрович.

Но ничего этого я бывшему мужу не скажу.

— Кинопремия здесь не при чем. Просто нравится это имя.

— Очень необычное имя для нашей страны, согласись.

— А как надо было назвать? Ваня? Петя?

— Да нет, - пожимает плечами. - Мне нравится имя, которое ты выбрала. Оскар Терлецкий красиво звучит. Оскар Севастьянович Терлецкий.

Стискиваю зубы.

— Он Оскар Меркулов. А отчество Александрович. Произвольное.

— Мы это исправим.

Какое-то время завтракаем в тишине. Она прерывается только позвякиванием приборов о тарелки. Я внешне хладнокровна и спокойна, а на самом деле в венах медленно-медленно по одному градусу закипает кровь. Мне не нравится самоуверенность Севастьяна, как будто у него есть какие-то права на Оскара.

— Если я впустила тебя в квартиру и позволила провести немного времени с сыном, это еще не значит, что я готова полноценно впустить тебя в нашу жизнь. Я буду думать, Севастьян. Серьёзно думать. Пока я не понимаю, зачем ты вообще нам нужен.

Бывший муж выдерживает мою речь - и глазом не ведет. Я, конечно, блефую. Это с виду я такая сильная, независимая и уверенная в себе. А на самом деле я очень боюсь, что Севастьян устроит настоящие разборки за ребёнка, и это будет полоскаться во всех желтых газетах. Я уже молчу о том, что бывший муж может запросто украсть у меня сына. У него достаточно для этого силы, денег и власти.

И еще я очень боюсь, что всплывут подробности моего брака с Севой. Абсолютно все - от фикции до похищения и изнасилования. Такая информация в публичном пространстве не прибавит очков моей репутации.

— Когда будешь думать, - говорит после паузы. - Руководствуйся, пожалуйста, не своими личными обидами на меня, а тем, что лучше для ребёнка.

— И что же для него лучше? - хмыкаю.

— Для любого ребёнка лучше, чтобы в его жизни присутствовали оба родителя.

— Это так не работает, Севастьян, - повышаю голос. - Сначала бросил ребёнка, потом появился. А если через пару лет ты захочешь снова бросить Оскара? Что тогда? Может, это ты будешь руководствоваться тем, что лучше для ребёнка, а? Потому что как раз я руководствуюсь интересами Оскара.

Сева откладывает в сторону приборы.

— Элла, я понимаю, насколько ужасным был мой поступок. Но в тот момент я не видел для себя другого варианта. Я не оправдываюсь. Прекрасно понимаю, что тебе не нужны мои оправдания. Прошлого уже не изменить. Но мы еще можем повлиять на будущее.