Книга Навсегда моя, страница 47 – Инна Инфинити

Сева сплетает наши пальцы. Меня колотит мелкой дрожью, зубы стучат друг о друга. Я смотрю сначала на Севастьяна, потом на наши сплетенные руки, затем снова на него, потом опять оглядываю детскую комнату из идеальной картинки на Pinterest.

Зачем он это устроил? Чего добивается?

Выдергиваю свою руку из его. Сева не сопротивляется. Сейчас у меня появляется четкое ощущение, что я нахожусь на дистанции от него не потому что сама этого хочу, а потому что он мне позволяет. Вся моя самостоятельная жизнь, съемки в фильмах и особенно отношения с Ильей не потому что это мой собственный выбор. А потому что Севастьян мне это великодушно позволил. А сам он каждый день был рядом и наблюдал.

— Как же ты хорошо все спланировал, - горько хмыкаю. - Сначала ты отделил нас от себя, потому что так надо было. А теперь снова к себе приблизил, потому что уже можно. При этом постоянно был возле нас, наблюдал и следил.

— Что тебя удивляет, Элла?

— Меня удивляешь ты! - восклицаю слишком громко, но Оскар так увлечен новыми игрушками, что не обращает внимания. - Как можно быть таким человеком? - шиплю тише, чтобы все же сын не обратил на нас внимания.

— Я стараюсь стать лучше. Правда.

Фыркаю.

— Это как? В церковь начал ходить?

В висках пульсирует боль. Я снова осматриваю комнату Оскара и вспоминаю, какой она была четыре года назад. Памятник в честь Алисы.

— А куда ты дел вещи своей погибшей возлюбленной?

— Передал ее семье.

— Ясно… Почему именно эта комната? На втором этаже полно свободных спален.

— Я не хотел, чтобы Оскар был на другом этаже.

— Тогда переделал бы под детскую свой кабинет. Не понимаю, зачем надо было уничтожать музей Алисы.

Поверить не могу, что Севастьян всерьёз избавился от вещей любви всей своей жизни. Он что, реально собрал все её вещи в коробки и отдал ее семье? И у него ничего не ёкнуло в сердце?

— Твоя комната на втором этаже без изменений, - игнорирует мои слова про Алису. - Все, что ты оставила, когда уезжала, ждет тебя там же. - Сева делает ко мне шаг, пока я изумленно таращусь на него. - Я рад, что ты снова здесь, Элла. Без тебя этот дом был пустым.

В моей комнате на втором этаже действительно все без изменений. Абсолютно все вещи лежат ровно так, как я их оставила. Даже кольцо, подаренное Севастьяном в Дубае, - в коробочке, небрежно брошенной на комод. В гардеробе на плечиках висит одежда, подобранная специальным стилистом для предвыборной кампании Севы. Белые платья за четыре года слегка пожелтели. В ванной я нахожу свою косметику и средства личной гигиены.

Как будто и не уезжала…

Оскар заснул в своей новой комнате прямо на ковре с игрушками. Сева аккуратно переложил его на кровать и ушел во двор делать приготовления для барбекю. Я слоняюсь по дому, ловя флешбэки. Я прожила здесь целый год! Это много. Год был счастливым от начала и почти до конца. Домоправительница и горничные смотрели на меня, как на хозяйку. Спрашивали моего мнения, если что-то меняли в интерьере.

Я гляжу на Севастьяна из окна своей комнаты. Погода в этот октябрьский день щедра: нет дождя и светит солнце. Сева без куртки, закатал рукава на джемпере и разжигает мангал. Я снова начинаю заниматься самоедством, вспоминая, как ночью хотела близости с ним.

И…

Глядя, как Сева умело справляется с шампурами, как плавно и грациозно выполняет все действия, я вдруг снова чувствую влечение к нему. Низ живота наливается приятным теплом, соски твердеют. Меня пугает такая реакция моего тела, поэтому я быстро отхожу от окна и в растерянности сажусь на кровать. Сейчас реакцию моего тела нельзя списать на алкоголь, потому что я абсолютно трезва.