Книга Навсегда моя, страница 79 – Инна Инфинити

Я опускаюсь в букет лицом, потому что это мое спасение на секунду избежать с Терлецким зрительного контакта.

— Спасибо, красивые, - ставлю цветы обратно в вазу.

Я сажусь напротив Севастьяна. Людей в зале немного, играет приятная музыка. У нас столик на двоих. Терлецкий выглядит уставшим, как обычно после работы. Официант приносит нам меню и сразу ставит на стол бутылку красного вина.

Я настолько напряжена, что начинают болеть лопатки и шея. Усилием воли я поддерживаю диалог с Севой и улыбаюсь ему. Но я не могу толком ухватить нить нашего разговора, то и дело прося его повторить, что он сказал.

Когда официант приносит нам заказ, Сева начинает что-то подозревать. Я утыкаюсь в тарелку и жую салат, не чувствуя его вкуса. Каждая секунда нахождения с Севастьяном подобна пытке. Невысказанное меня душит. А еще под кожей ползет липкий страх. Понимаю: я боюсь Севастьяна. По-настоящему боюсь.

Он мог бы убить меня?

Если однажды я ему надоем. Если однажды я превращусь в помеху. Если однажды стану для него угрозой.

Севастьян убьет меня?

Мне плохо от этих мыслей, но они пчелиным роем жужжат в голове. Я пришла на свидание с убийцей, я сижу с ним за одним столом, а потом поеду к нему домой и буду заниматься сексом.

— Мне плохо, - громко объявляю и со скрежетом отодвигаю свой стул назад.

Меня мутит, поэтому я быстро бегу в туалетную комнату. Там в кабинке приваливаюсь к стене и пытаюсь восстановить дыхание. Тело покрылось холодным липким потом, голова закружилась.

Марину ведь он не убил. Хотя она ему порядком надоела. Может, и меня не убьет? С другой стороны, Марина не представляет для Севы реальной угрозы. Она же не пошла спать с его конкурентом. А вот если я закручу роман с конкурентом Севастьяна, он как себя поведет? Пристрелит его? Меня? Нас обоих?

Более-менее придя в себя, я возвращаюсь в зал.

— Тебе плохо? - обеспокоенно спрашивает. - Поедем домой?

— Да, давай уйдем отсюда. Я неважно себя чувствую.

Без лишних вопросов Сева просит счет и вызывает такси. На заднем сиденье машины он обнимает меня за плечи и водит носом по моей шее, но я не откликаюсь. Просто не могу себя заставить. Мое тело одеревенело и ничего не чувствует.

— Элла, ты точно в порядке? - спрашивает Сева, когда мы заходим в его квартиру. - Может, давай съездим к врачу? Ты бледная, а губы синие.

— Со мной все в порядке.

Я ухожу в гостиную, чтобы посмотреть на окна своей квартиры. В комнате Оскара горит тусклый свет. Значит, няня укладывает его спать.

— Элла, ну я же вижу, что не в порядке. Ты еще вчера вечером странно себя вела. Почему не хочешь рассказать мне, в чем дело?

Сева останавливается у меня за спиной и кладет ладони на плечи. Я дергаюсь, как от кипятка. Его руки прожигают кожу. Сейчас я отчетливо понимаю: не смогу провести с ним ночь, не смогу целовать его. Я скидываю с себя ладони Севы и отхожу на шаг. Он с подозрением прищуривается.

— Элла, в чем дело? - теперь его тон строг и требователен.

Я медленно пячусь назад, испытывая животный ужас в присутствии этого человека. Как все это странно. Я собственными глазами видела, как Севастьян убивал. Я знала, что он убивал раньше. Но я не думала, что он настолько жесток, что может заставить дочь смотреть, как умирает ее отец, а потом разрешить ее изнасиловать. Для меня это за гранью понимания.