Книга Ты под запретом, страница 21 – Ари Волконская

Она молчит, опустив вниз свои красивые глаза, длинные ресницы немного подрагивают. Потом, видимо, принимает решение и делает шаг в сторону машины. Мы подходим, я открываю ей пассажирскую дверь, и когда она садится, пристегиваю ее ремнем безопасности. Она сидит спокойно, все так же глядя в пол. Приподнимаю рукой ее подбородок, чтобы наши лица оказались напротив друг друга. Она смотрит мне в глаза, хотя нет, скорее, в душу. У малышки очень проницательный взгляд. Черные глазки поблескивают от скопившейся в них влаги. Я первым разрываю наш контакт, костяшками провожу по ее скуле и заправляю волосы за ушко.

— Ты красавица Алиса. Всегда была красивой, но сегодня по-особенному. — Отстраняюсь, закрываю дверь и, обойдя машину, сажусь на водительское кресло.

Она сидит, натянутая, как струна. Ее прекрасные каштановые волосы стали еще длиннее и теперь каскадом падают с плеч на сиденье машины. Изящные руки прижаты к коленям и придерживают разрез платья, открывающий ногу от середины бедра. Все, что я вижу, мне очень нравится, особенно хрупкие плечи, белоснежная кожа, не прикрытая ничем, кроме тонких лямок платья, которое обтягивает ее стройную талию и не до конца прикрывает округлую грудь.

Дерзко рассматриваю ее, не скрывая взгляда и своих мыслей. Алиса сидит неподвижно, чувствуя мой взгляд, и смотрит то на свои руки, то в окно. Ей неловко.

— Поедем? — все так же не глядя в мою сторону, осторожно спрашивает малышка.

— Да, — тряхнув головой, завожу машину и, вдавив педаль газа, выруливаю с парковки на главную улицу. — Отвезти тебя к родителям?

Она резко поворачивается ко мне, и я вижу в ее глазах море невыплаканных слез, которые вот-вот прольются.

— Алиса, ты чего? Сильно испугалась, да? Не бойся, все уже хорошо, я здесь, тебя больше никто не обидит. — Протягиваю руку и глажу ее по скуле, переводя взгляд то на нее, то на дорогу.

Алиса хватает мою ладонь и прижимается к ней губами. Меня пробирает дрожь от этого прикосновения. Я пытаюсь держать себя в руках, но малышка, похоже, совсем не желает мне в этом помогать. Убираю руку и сжимаю руль крепче.

— Адрес у родителей остался прежний? — На мой вопрос Белоснежка не отвечает. Неотрывно смотрит в окно, но по движениям ее руки понимаю, что она вытирает слезы. Мы проехали совсем немного, но я принимаю решение остановиться на обочине. С ней что-то происходит, и я хочу понять, что. Включаю поворотник, выруливаю вправо и плавно паркую машину. С минуту мы так и сидим, но это совсем не то, чего я хочу. Тянусь к ее лицу и, подцепив подбородок пальцем, поворачиваю ее голову к себе. Только несколько склеенных влагой ресничек выдают ее слезы. Ловлю себя на мысли, что Алиса все так же дорога для меня. Прошли годы, а этот факт остаётся неизменным — что бы не случилось, я хочу быть уверен, что у нее все хорошо. Разглядываю ее красивое лицо с каким-то безумным наслаждением и болью одновременно. Вот она здесь, рядом со мной — моя девочка, моя мечта, моё помутнение рассудка и моя недосягаемая любовь. Говорю себе это, а разум поправляет: «Не твоя, уж давно чужая!» Я отбрасываю эти мысли, потому что она всегда была и будет мне роднее всех родных, и никто этого не изменит.

Алиса тоже погружена в свои мысли. Я вижу это по ее взгляду. Она смотрит на меня немного исподлобья с капелькой злости и недовольства.