Книга Бой с Эрой, страница 102 – Жанна Никитина

Мы прожигаем друг друга взглядами. Мне хочется прикрыть глаза. Держусь из последних сил. Я не сдамся первой. Наконец Михаил Александрович моргает, прерывая игру в гляделки. Улыбается. Берет кружку и делает глоток, морщится, делает еще один.

— Ничем не могу вам помочь, — выпрямляюсь, расправляя плечи. Я победила!

— Вообще-то можешь, — Михаил Александрович чешет щеку, проводит пальцами по подбородку и прищуривается. — Верни Влада в строй.

— Ни за что! — вскрикиваю и сразу сжимаюсь.

Щеки начинают гореть. Люди за соседними столиками оборачиваются на нас, но быстро возвращаются к своим делам.

— Нет, — со злобой цежу я. — Это последнее, что я буду делать. По крайней мере, сейчас. Состояние Влада важнее! Ни какие деньги этого не стоят.

— О, поверь мне, есть такие деньги, — кривая ухмылка делает лицо Михаила Александровича отталкивающим. — Но давай я придам тебе больше мотивации, — он придвигается вплотную к столу, кладет локти на ручки, сцепляет пальцы перед собой. — Итак, смотри какой расклад: если Влад не вернется к боям, то я натравлю на него ментов. Случайно, конечно.

Вздрагиваю. Пакетик в зажатой руке лопается. Сахар высыпается на столешницу. Стряхиваю его на пол. Открываю рот, чтобы спросить, что Михаил Александрович имеет в виду.

— Посадить Влада есть за что, — он поднимает руку, останавливая мой порыв возразить, и тут же возвращает ее обратно. — Участия в подпольных боях будет достаточно. Сколько людей он там искалечил?

— У них же не должно быть претензий друг к другу, — шепчу я. Ком подступает к горлу. Ладони леденеют.

— Это неважно. Причинение тяжкого вреда здоровью карается по закону, и не имеет значения, при каких обстоятельствах это произошло, — улыбается Михаил Александрович. — Тем более, были те, кто хотел заявить. Думаю, у них все еще осталось желание это сделать. А у меня вдобавок есть доказательства — с десяток видео с боев. И это все может быть анонимно послано в какой-нибудь участок.

— Вы же тоже пострадаете, если на вас выйдут, — ком окончательно застревает в горле, не могу его проглотить. Грудь стискивает словно стальным обручем. Меня мутит. Смотрю на стакан с ромом и колой. Хочется плеснуть напитком в наглую рожу.

— Я не пострадаю, — Михаил Александрович тихо посмеивается. — Но знаешь, что самое главное: если Влада даже не посадят, то с ним все равно будет покончено. Ведь абсолютно каждому станет известно о его маленьком секрете. И никто не захочет иметь дело с психом.

Всматриваюсь в глаза Михаила Александровича. В них плещется злорадство. Сжимаю губы. Между ребер ноет, словно меня ударили под дых. Больно. Страшно. Тру шею. Что делать? Я не вижу решения. Все снова летит к чертям!

— Это уничтожит Влада, — бесцветным голосом произношу я, стискивая руки между бедер.

— Да, — просто говорит Михаил Александрович. — Печальный конец для него. И кто знает, как он отреагирует. Но хуже всего будет тебе, Эра. Ты будешь знать, что могла предотвратить надвигающийся ад. Спасти любимого. Но не стала ничего делать. — он склоняет голову к плечу и с интересом смотрит на меня. Мотаю головой. Не могу вымолвить ни слова. — Давай так, прощальный бой Влада в следующую пятницу. Я дам время подумать до него. Тебе должно хватить, — Михаил Александрович поднимает руку, подзывая официантку. — Но ты же понимаешь, что никто не должен знать о нашем дружеском разговоре? — смотрит мне в глаза, приподнимая бровь. — Иначе твое согласие будет не важно. И Влад все равно отправится в тюрьму.