Книга (не) прощу тебя, предатель, страница 19 – Ари Дале

— Не могли придумать ничего получше? — Саша пододвигается ближе к столу, ставит на него локти, сцепляет пальцы. Смотрит прямо на доктора. Не вижу глаз мужа, но уверена, в них одно лишь презрение. — Знаете, что мне интересно? — вопреки вопросу абсолютно бесстрастно произносит Саша. — Вы чисто из альтруистических соображений действуете? Или вам прилично заплатили?

— Как вы смеете?! — доктор вскакивает с места, стискивает кулаки.

Саша тоже встает, но медленно, я бы даже сказала, лениво. Муж кажется полностью расслабленным, вот только волны гнева, которые исходят от него, почти сносят меня с места.

— Я как смею? — хмыкает Саша. — Этот вопрос должен задавать вам я. Как вы, — выделяет обращение, — смеете пудрить мне мозги? — муж делает шаг вперед. Столешница врезается ему в бедра. И кажется, только она сдерживает Сашу от того, чтобы тот кинулся на невинного доктора.

— О чем вы? — Елена Васильевна растерянно смотрит на моего мужа.

Смешок вырывается из Саши и заставляет волоски на моем затылке встать дыбом.

— Хорошо играете, — констатирует муж, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Но могли бы придумать что-нибудь более правдоподобное. В беременность, а потом выкидыш, я, может быть, и поверил бы. А вот в рак… — Саша качает головой. — Слишком неправдоподобно.

Ступор, который напал на меня, когда я услышала “даже так” мужа, становится только сильнее. Во рту пересыхает. Дар речи пропадает с концами. Пошевелиться не получается. Дышать удается через раз.

В нормальном состоянии я бы точно вскочила, начала кричать, ругаться. Зарядила бы пощечину, в конце концов. Но тело просто отказывается следовать командам шокированного мозга.

Все, что мне удается — только слушать мужа и хлопать глазами.

Хорошо хоть Елена Васильевна быстро справляется с удивлением. Черты лица женщины заостряются. Она набирает в легкие побольше воздуха, после чего медленно выдыхает и, вздернув бровь, задает самый страшный на свете вопрос:

— Вы не верите, что ваша жена умирает?

Холодок пробегает по позвоночнику. Слезы наполняют глаза.

Впервые кто-то сказал вслух, что, возможно, мне осталось недолго.

Осознание накрывает меня с головой.

Страх заставляет желудок сжаться в тугой узел. Мышцы словно сталью наливаются. Тело словно тысячи игол пронзает. Пальцы, лежащие на коленях, подрагивают. Горло стискивает с такой силой, что вздохнуть не получается.

Господи…

Я действительно… у… ум…

— Послушайте меня, как там вас… неважно, — сквозь вату в ушах пробиваются жесткие слова мужа. — Хватит пудрить мне мозги. Все с моей дорогой женушкой нормально. А если вы будете потакать ее “диагнозам” по доброй воле или за вознаграждение, я вас засужу и лишу медицинской лицензии. Вам ясно? — чеканит муж.

Пару секунд молчит, но ответа так и не получает. Или, возможно, я пропускаю кивок из-за слез, размывших взор и текущим по щекам, потому что в следующий момент муж подхватывает меня за локоть, грубо тянет вверх.

Не знаю, каким чудом поднимаюсь. Толком очнуться не успеваю, а Саша уже тащит меня к двери. На автомате переставляю ноги, все еще находясь в прострации. Но спотыкаюсь, стоит мужу открыть дверь, а Елене Васильевне выкрикнуть нам вслед:

— Если Диане в ближайшее время не провести биопсию и не назначить соответствующее лечение, вы в скором времени станете вдовцом.