Книга Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения, страница 68 – Ари Дале

Уголок губ мужчины ползет вверх, но резко опускаются, когда он бросает взгляд на машину за моей спиной.

— Она там? — спрашивает жестко.

— Да, — произношу на выдохе. — Сможете помочь? И убедиться, что она не больше выберется?

— Естественно, — видно, как Виктор Владимирович с силой заставляет себя ответи взгляд от джипа и посмотреть на меня. Его глаза блестят от злости, смешанной с отвращением. — И со следователем тоже разберусь. У меня самого дети.

Сжимаю кулаки. Киваю.

— Я сейчас, — разворачиваюсь, огибаю машину.

Открываю дверцу со стороны Насти. Но вытащить ее не успеваю, она выходит самостоятельно. Останавливается напротив меня, запрокидывает голову, заглядывает мне в глаза.

— Ты же не собираешься везти меня к Люде? — безумный блеск застилает глаза девушки.

— Нет, — отвечаю четко. — Я привез тебя в туда, где ты должна быть.

Настя вместо того, чтобы испугаться, ухмыляется.

— Знаешь, — склоняет голову набок, — а я тебе верила. Надеялась, что, в итоге, ты одумаешься, выберешь меня. Думала, что только Люда стоит между нами. Но… — делает шаг ко мне, поднимает руку, хочет прикоснуться к моему лицу. Резко отстраняюсь. Настя сужает глаза. — Раз ты не достанешься мне, то и с ней тоже не будешь, — ее черты лица заостряются, сумасшествие в глазах достигает своего эпопея. Девушка быстро хватает меня за плечо, сжимает, тянет на себя, а в следующее мгновение — мое тело пронзает острая жгучая боль.

По венам проносится жар, в глазах мелькают звезды.

Опускаю голову. Натыкаюсь взглядом на руку Насти, в которой она сжимает тонкий металл.

Скальпель… засаженный мне в живот.

По руке Насти течет кровь... моя кровь.

"Хорошо, что не Людина", — мелькает в голове.

Дальнейшие события происходят настолько быстро, что я не успеваю их уловить.

Охрана в мгновения ока оказывается рядом с нами. Настю тут же скручивают. Она истошно кричит, безумно смеется. Скальпель со звоном падает на землю. Рядом с ним капает кровь.

Кап…

Кап…

Кап…

Острая боль заполняет тело. В ушах звенит. Перед глазами все расплывается.

— Михаил Александрович, вы как? — Гена появляется передо мной, его голос звучит приглушенно.

На мгновение прикрываю веки. Пытаюсь судорожно втянуть в себя воздух, но боль стреляет в животе. Стискиваю зубы.

— Нормально, — цежу, зажимая рану ладонью.

По венам проносится жар. Так сильно напрягаюсь, что мышцы перекатываются под кожей. По виску ползет капелька пота.

Распахиваю веки. Сосредотачиваюсь на жестком лице заместителя начальника охранника. На его лице вижу тревогу.

Хмыкаю.

Поздно переживать.

Ловлю себя на мысли, что все вокруг меня сливается в мутную линию. Люди пролетают мимо меня, кричат. Вокруг одновременно происходит множество действий, но я не могу ни на чем сосредоточиться. Просто дышу. Время становится каким-то тягучим.

— Надо в больницу, — Гена до побеления сжимает губы, быстро осматривает меня, останавливается на ране и зажимающих ее кровавых пальцах. — Скорую вызовите, — грубо приказывает кому-то за моей спиной.

— А потом заявление, — Гордеев тоже оказывается рядом. Вперивает в меня жесткий взгляд. На его лбу залегли три глубокие морщины, в голубых глазах пылает пламя ярости. — Этой дряни с рук ничего не сойдет, — плечи Виктора Владимировича расправлены, а сам он напряжен до такой степени, словно готовится в любой момент вступить в схватку.