Книга Развод. Исправить ошибку, страница 37 – Ари Дале

— Еще бы ты мне запрещала, — хмыкает, после чего делает большой глоток янтарного напитка. Как и в прошлые разы, даже не морщится. Похоже Леша прокачал свои навыки употребления алкоголя, было время, когда он от пары бутылок пива отключался.

Тяжело сглатываю, пытаясь задержать внутри ядовитый комментарий.

— В общем, давай оставим все как есть, — крепче обнимаю себя. — Мы с сыном будем жить в нашей квартире, ты сможешь к нему приезжать, когда захочешь.

— Достаточно! — Леша цедит сквозь стиснутые зубы. — Я дал тебе высказаться, на этом все! Я тоже не знаю, что произошло с твоим “сообщением”, — кривится, произнося последнее слово, — и было ли оно вообще. В любом случае, ты будешь делать так, как я скажу. Иначе я проведу тебя через все круги тяжбы за опеку.

Не выдерживаю. Вскакиваю.

— Что ты себе позволяешь?! — шиплю.

— Сядь, — так жестко приказывает Леша, что колени сами подгибаются.

Плюхаюсь в кресло, чувствуя как все холодеет внутри под тяжелым взглядом бывшего мужа.

— Лена, запомни раз и навсегда: не зли меня, — произносит размеренно, четко, из-за чего у меня дыхание застревает в груди. — Одно дело развестись со мной. Но совсем другое, развестись со мной будучи беременной моим ребенком. Ни за что не поверю, что ты не знала о сыне, когда подавала документы на расторжение брака, — Леша до побеления костяшек сжимает стакан в руке. — Поэтому хватит со мной спорить, иначе сама станешь “приходящей матерью”.

— Мама, мама, мама, — сынишка сидит на пледе на кухонном полу в голубых маячке и штанишках, с изображенными на них его любимыми машинками. Пальчиками он сжимает ухо плюшевого мишки, таская того туда-сюда. — Мама, мама… миша.

— Да-да, миша, — снова отрываюсь от помешивания каши, оглядываюсь через плечо и улыбаюсь, делая пометку в голове, что нужно купить нормальный стул для ребенка.

Вчера вечером действительно привезли кровать. Леша даже собрал ее, но я все равно всю ночь прижимала к себе сына, прикрыв глаза только под утро.

Не понимаю, что произошло с Лешей. Такое чувство, что он изменился до неузнаваемости. Я все еще помню улыбчивого рыжеволосого паренька, который приезжал ко мне в универ с ромашками, сорванными неизвестно где, забегал прямо в аудиторию и вместе с цветами оставлял короткий поцелуй у меня на губах, прежде чем умчаться на свою учебу.

— Мама, касю! — стучит ладошкой по пледу. — Касю!

— Будет тебе каша, — хихикаю, но тут же замолкаю, когда слышу тяжелые шаги на лестнице.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто идет. Даже если бы Леша не спал в соседней комнате, я все равно почувствовала бы его присутствие. В комнате будто воздух уплотняется, оседает на коже и растекается по ней вязкой жижей.

Мне приходится приложить неимоверные усилия, чтобы снова начать мешать кашу. Делаю это на автомате, прислушиваюсь к каждому шагу за спиной. Они все приближаются, приближаются, приближаются…

— Доброе утро, — хрипит бывший муж.

— Доброе, — произношу сдавленно.

Наступает тишина, после чего раздается визг сына. Разворачиваюсь быстрее, чем успеваю сообразить. Хочу уже броситься к Сашеньке, но не могу сделать ни шага. Даже забываю, как дышать.

Леша в одних серых спортивных штанах с взлохмаченными волосами стоит посреди кухни и прижимает к обнаженной груди нашего сына.