Книга Танец против цепей, страница 149 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Прокурор, не дожидаясь приглашения, снова встал, его лицо выражало явное раздражение.

— Ваша честь, само отсутствие официального разрешения уже является серьёзным нарушением! А систематический сбор группы лиц для участия в потенциально смертельно опасных мероприятиях, без какого-либо контроля и соблюдения норм безопасности, подпадает под признаки организации…

— Речь идёт о дружеских встречах, а не о системном бизнесе! — адвокат позволил себе перебить, и его голос впервые зазвучал с оттенком жёсткости. — Ключевой момент, который игнорирует обвинение: организация предполагает систематичность и, что критически важно, извлечение выгоды. У обвинения нет ни одного доказательства получения прибыли, денежных взносов, продажи услуг. Ничего. Это принципиально.

Судья молчала, пробегая глазами по разложенным перед ней документам. Её перо замерло над блокнотом.

— Защита настаивает, — заключил адвокат, понизив тон, но не силу убеждения, — Что избрание меры пресечения в виде содержания под стражей было необоснованно жёстким. Мой подзащитный не имеет судимостей, не скрывался от следствия, не препятствовал расследованию. Риск его побега, давления на свидетелей или продолжения какой-либо противоправной деятельности — отсутствует. Прошу изменить меру пресечения на подписку о невыезде.

Он сел. Зал словно выдохнул — тихий, общий вздох пронёсся по помещению.

Судья медленно подняла взгляд от бумаг и перевела его на прокурора.

— Позиция государственного обвинения? — спросила она ровным, безличным тоном.

Прокурор встал, поправил манжет и очки.

— Считаем ходатайство защиты необоснованным, — прозвучал сухой, рубленый голос прокурора. Он стоял прямо, упираясь кончиками пальцев в стол, и его взгляд, холодный и непроницаемый, был устремлён на судью. — Деяния, вменяемые подсудимому, представляют общественную опасность. Кроме того, — он слегка повысил тон, делая акцент, — Имеются веские основания полагать, что, находясь на свободе, обвиняемый может продолжить противоправную деятельность, а также оказать давление на участников процесса. Прокуратура категорически возражает против изменения меры пресечения.

Последние слова повисли в душном воздухе зала, смешавшись с запахом старого дерева и пыли. Судья, сохраняя бесстрастное выражение лица, кивнула и сделала последние пометки.

— Суд удаляется на совещание для вынесения решения, — объявила она без тени эмоций и поднялась. Чёрная мантия тяжело колыхнулась, обрамляя её фигуру.

Все в зале встали как по команде. Скамьи и стулья отозвались хором скрипов. Судья, чеканя шаг, скрылась за маленькой дверью за возвышением.

Ольга сидела неподвижно, сцепив руки на коленях так, что костяшки побелели. Ногти впивались в кожу. Она едва дышала, боясь нарушить хрупкое равновесие мира.

Рядом — Антон. Его лицо застыло каменной маской, но мышцы на скуле нервно подрагивали, выдавая внутреннее напряжение.

Минуты тянулись мучительно, противоестественно медленно. Каждая из них распадалась на бесконечные секунды. Пять. Ольга считала удары своего сердца. Десять. Где-то за спиной кто-то нервно кашлянул. Пятнадцать. Ей начало казаться, что она вот-вот закричит просто от этого давящего молчания, от неопределённости, которая заполняла зал.

И вот, наконец, раздался скрип дверной петли. Сердце Ольги дрогнуло и замерло. Дверь открылась. Судья вернулась на своё место. Её лицо ничего не выражало, ни надежды, ни разочарования. Оно было просто усталым и сосредоточенным.