Книга Танец против цепей, страница 173 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Тишина, опустившаяся после ухода гостей, не была пустотой, она оказалась насыщенной, словно воздух после летнего дождя. В комнате царил приятный, весёлый беспорядок: пустые бокалы с мутными разводами на дне, тарелки с остатками угощений, разноцветные ленточки от шариков. Один из шариков, оторвавшись, печально повис под потолком. А повсюду голубые блёстки: они искрились в свете торшера и прилипали к липкому от сока полу.

Андрей молча принялся убирать со стола. Звякали ножи и вилки, падая в раковину. Зашумела вода, зашипело моющее средство. Он споласкивал тарелки, и его спина под футболкой вырисовывалась в полумраке успокаивающей, родной линией. Ольга хотела помочь, но он мягко остановил её, обняв за плечи и проведя ладонью по щеке:

— Сиди, — произнёс он тихо, и тёплая тяжесть его ладони мягко удержала её на месте. Голос звучал низко, чуть охрипший, в нём смешивались усталость и тихая, глубокая радость. — Отдыхай. Главное ты уже сделала сегодня. Теперь моя очередь заботиться о тебе.

Она улыбнулась и опустилась на диван. Пружины тихо вздохнули под её весом. Тело приятно ныло от усталости, но внутри пело. Она наблюдала, как он двигается по комнате, спокойно, уверенно, полностью присутствуя здесь, в их общей реальности.

Собрал посуду, вытер стол тряпкой, поднял упавший шарик. Каждый его жест был простым, будничным, но оттого не менее значимым. Он выстраивал их мир, кирпичик за кирпичиком. Сейчас это выглядело как обычная уборка, но Ольга знала: это было гораздо больше.Последняя тарелка заняла своё место в раковине. Руки вытерты полотенцем с вышитым петухом, и вот уже его взгляд направлен на нее: теплый, задумчивый. Подойдя к колонке, он что‑то выбрал на телефоне, коснулся экрана, и комнату наполнила музыка.

Негромкая, медленная, струящаяся мелодия. Незнакомая, но такая, от которой щемило в груди, не болью, а нежностью. Она обволакивала, словно тёплый плед, наполняя пространство между предметами, между каплями на полу и блёстками на потолке.

Андрей подошёл к дивану и остановился перед ней. Медленно, почти небрежно, протянул руку, ладонь раскрыта, пальцы чуть разведены. В свете торшера его рука казалась огромной и надёжной.

— Танец? — просто спросил он.

Ольга посмотрела на эту руку, и в памяти вспыхнуло: душный клуб, пульсирующие огни, его насмешливая улыбка. Тогда она колебалась. Боялась.

Сейчас она улыбнулась, светло, без тени сомнения, и вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг её кисти, тепло и уверенно. Он помог ей подняться, другая его рука легла ей на спину, чуть выше талии, с привычной, бережной осторожностью. Её руки сами нашли его шею, пальцы запутались в коротких волосах на затылке.

— Помнишь наше пари? — тихо спросил он, притягивая её ближе, так, что их лбы почти соприкоснулись.

— То, где ты нагло затащил меня на танцпол? — усмехнулась она, чувствуя его дыхание на своих губах. — Ещё бы не помнить.

— Ты выиграла тогда, — его губы дрогнули в улыбке. — Ты танцевала.

— Ты схитрил, — возразила она, но в голосе звучала только нежность. — Не дал мне отступить.

— И сейчас не дам, — прошептал он. Его рука на её спине замерла, просто лежала, излучая тепло.

Они не двигались с места, лишь слегка покачивались в такт музыке, стоя посреди комнаты среди следов праздника. Их тени сливались в одну на стене, гигантскую и неделимую. Он водил её в танце, едва уловимом: лёгкий поворот, шаг в сторону, снова возвращение в центр. Движения были такими медленными, бережными. Его щека прижалась к её виску, и она ощутила лёгкое покалывание щетины.