Книга Танец против цепей, страница 39 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

— Привет, — сказал он, и в его улыбке не было ни капли жалости. Только тепло и то самое понимание, которого ей так не хватало. — Это тебе. Увидел у дороги и подумал, они такие же, как ты. Упрямые и живущие, — он подмигнул, протягивая цветы, — И, между прочим, совершенно бесплатно. Мой личный протест против цветочной мафии.

Ольга взяла цветы. Простые, чуть помятые, они пахли полынью, бензином и какой-то неубиваемой жизненной силой. Их грубоватый, дикий аромат перебил сладкий запах домашнего пирога, всё ещё остававшийся в её волосах и на одежде. Шершавые стебли слегка кололи ладонь, и это оказалось самым приятным ощущением за последние недели, простым доказательством того, что она способна чувствовать нечто кроме сковывающего страха.

— Спасибо, — прошептала она, и голос дрогнул, заставив ее тут же смутиться собственной неуверенности. Она потупила взгляд, разглядывая цветы, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Но уже через мгновение ее взгляд самопроизвольно рванулся вверх, к темным окнам материнского дома, будто невидимая нить страха снова дернула ее за собой. Именно это движение: от смущенного изучения цветов к тревожному сканированию фасада, не ускользнуло от внимания Андрея.

Он видел, как её взгляд, дикий и затравленный, метнулся к дому, из которого она вышла пару минут назад. Как плечи инстинктивно сжались в комок при звуке чужого двигателя на улице.

— Слушай, — его голос был негромким. Он говорил не как соблазнитель, а как сообщник, предлагающий совместный побег, — Я еду в одно место. Необычное. Хочешь составить компанию? Обещаю, будет не скучно.

— Какое место? — автоматически, с давно заученным подозрением, выдохнула Ольга, сжимая в потных ладонях скромный букет.

Вместо уклончивой улыбки или шутки, его взгляд стал еще серьезнее, еще пристальнее, будто он видел насквозь все ее защитные слои.

— Место, где люди на час забывают, кто они. Где можно кричать, не боясь, что тебя услышат.

Ольга замерла: слова попали точно в цель, словно ключ, подобранный к заржавевшему замку ее души. «Кричать». От этого слова в горле встал горячий, плотный ком, и она сглотнула, пытаясь протолкнуть его обратно. Но он не уходил, этот ком, потому что это была правда.

Да. Не тишина, не покой, не притворное спокойствие. Ей нужно было закричать. Не плакать, а именно кричать. Так, чтобы содрогнулись стены той клетки, что она сама же и выстроила вокруг себя. Выпустить тот невысказанный вопль, что, словно разъедающая кислота, точил её изнутри: вопль долго сдерживаемой ярости, невыплаканной обиды и детской, почти забытой беспомощности.

И этот мужчина, этот почти незнакомец, с первого взгляда увидел в ней не просто испуганную женщину, а бушующий вулкан, готовый взорваться. Он угадал ее самую потаенную, стыдную потребность, о которой она боялась даже думать, потребность в разрушительном, очищающем крике. Ему оказалось достаточно одного взгляда, чтобы прочесть ее душу, как открытую книгу, и это было одновременно и пугающе, и вместе с тем дарующее невероятное облегчение.

— Ла-ладно, — выдохнула Ольга, сделав шаг к мотоциклу. Было странно и необъяснимо, но почему-то именно этому бесшабашному мужчине с ясными глазами было не страшно довериться.

— Запрыгивай! — его лицо озарила залихватская, азартная улыбка, и он ловким движением завел мотор. Громоподобный рык двигателя, наглый и бесцеремонный, прорвался сквозь городской гул, словно вызов всему ее прошлому, всей той серой реальности, из которой она пыталась вырваться. Этот звук мгновенно перекрыл и далекие крики детей, и гудение машин, и тот навязчивый, ядовитый шепот в ее собственной голове, — Держись за меня крепче! — крикнул он, оборачиваясь к ней, и в его глазах плясали чертики, — Сейчас мы превратим этот унылый город в одно сплошное приключение!