Книга Танец против цепей, страница 71 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

— Думала, сбежишь? — его голос сочился злобой, хрипел от ярости. Он потащил её к чёрной иномарке, притаившейся у тротуара.

Ольга билась изо всех сил. Сперва её сковал ледяной страх, но в мгновение ока он взорвался в груди яростным, отчаянным приливом адреналина. Кроссовки скользили по влажному асфальту, однако она упрямо упёрлась и рванулась назад всем телом. Пальцы, сведённые судорогой, впивались в его руку, отчаянно пытаясь разорвать железные тиски вокруг предплечья.

Она не просто вырывалась — она металась, словно птица, загнанная в угол и слепо бьющаяся о стекло в поисках выхода.

Он прижимал её к себе одной рукой, другой неумолимо пытался втолкнуть в машину. Ольга извивалась, стремясь выскользнуть, её свободная рука лихорадочно шарила в поисках опоры — и наконец нащупала холодный металл дверного косяка. Она вцепилась в него с такой неистовой силой, что костяшки пальцев мгновенно побелели.

— Отпусти! Я не поеду! — вырвался из её груди отчаянный крик.

Каждое движение отнимало колоссальные силы. Мускулы пылали, будто охваченные внутренним пожаром. В ушах стоял пронзительный свист её собственного прерывистого дыхания, перемешанного с его хриплым, угрожающим шёпотом. Она явственно ощущала, как под тонкой тканью куртки расцветают синяки от его пальцев, как локоть постепенно теряет чувствительность в безжалостной хватке. Но боль не ослабляла её — напротив, лишь подливала горючего масла в пламя бушующей ярости.

Это уже не была прежняя, леденящая душу покорность. В ней пробудилась дикая, первобытная воля к свободе — неукротимая, всепоглощающая. Она не размышляла о последствиях, не строила планов — её тело само вело эту битву. Каждый отвоёванный сантиметр пространства, каждый глоток воздуха, ещё не отравленного его присутствием, становился маленькой, но жизненно важной победой в этой схватке за собственную судьбу.

— Тихо. Не кричи, — голос Михаила звенел у самого уха, пока он продолжал запихивать её на пассажирское место. — Всё равно никуда не денешься. Ты моя. Понимаешь? Моя.

— НЕТ! Отстань!

— Я? Отстану? — в его глазах вспыхнуло холодное, расчётливое безумие. — Нет, моя драгоценная. Я уничтожу всё, что ты пытаешься построить без меня....

Он придвинулся ближе, и его шёпот стал сладким, как яд.

— Знаешь, что я сделаю в первую очередь? Позвоню твоей матери. И расскажу, как её любимая, благовоспитанная дочь, которую я поднимал на ноги, которую ясодержал, теперь живёт, как бродяжка. Что она променяла уютную квартиру на какую-то конуру и мотается на ржавой железяке с первым встречным отбросом. Ты представляешь, что с ней будет? Она переживёт инфаркт от стыда.

Он наблюдал, как его слова бьют в самую больную точку, и улыбка стала шире.

— А потом я поговорю с твоим Игорем Петровичем. Объясню, что у его ценной сотрудницы, на которую он рассчитывал, начались... проблемы. Что она эмоционально нестабильна, запуталась в связях и уже не может нести ответственность. Тебе кажется, он рискнёт репутацией своего отдела ради тебя? Он выдаст тебе расчётное с улыбкой и рекомендацией «обратиться к специалисту».

— Без работы, без поддержки семьи... Твоему байкеру это быстро наскучит. Ему нужна лёгкая и весёлая, а не проблема с чемоданами и истериками. Он свалит. А ты останешься. Совершенно одна. Без денег, без крыши над головой, без единой души, которая тебе поверит.