Книга Танец против цепей, страница 75 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Наконец он повернул к ней лицо. Ольга заглянула в его глаза — из-под налитых кровью век в них пылали не только отголоски ярости, но и нечто гораздо более глубокое: страх. Первобытный, всепоглощающий страх за неё. Зрачки его были расширены; в их бездонной глубине дрожали крошечные огоньки уличного освещения — два трепетных светлячка в океане тьмы.

— Он мог… — начал Андрей, но резко оборвал фразу, стиснув челюсти так, что на скулах выступили жёсткие узлы напряжённых мышц. — Если бы я не успел…

— Но ты успел, — мягко, но твёрдо перебила Ольга. Она сжала его ладонь, стараясь не смотреть на рану — от одного её вида кожу неприятно стягивало. — Ты был рядом. Как всегда.

Он медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь, пробегавшую по рукам. Но напряжение не отпускало — оно засело в каждой мышце, в каждом нерве, требовало выхода, не желало утихнуть.

— Пойдём домой, — предложила она. — Нужно обработать раны.

Андрей кивнул, но движения его были механическими, будто сознание всё ещё оставалось там — в той точке, где его кулаки встречались с лицом Михаила.

Дорога домой прошла в молчании. Ольга сидела позади него на мотоцикле, прижавшись к его спине, ощущая, как напряжены его плечи, как жёстко, до побелевших пальцев, он сжимает руль. Мотор ревел, рассекая ночную тишину, и в этом рёве звучала дикая, неукротимая энергия — та самая, которую Андрей пытался выплеснуть в скорости.

Город проносился мимо размытыми огнями. Ночные улицы были пустынны, лишь редкие машины мелькали в зеркалах. Ольга закрыла глаза, прижимаясь ближе, и в этом движении было нечто большее, чем просто тепло — в нём заключалось доверие, абсолютное и безоговорочное.

Когда они добрались до дома, Андрей заглушил мотор и замер, не спеша слезать. Его руки по-прежнему мертвой хваткой сжимали руль — пальцы впились в резиновую обмотку так, что побелели костяшки. Казалось, он не мог заставить себя отпустить, разжать пальцы, будто руль был последней связью с реальностью, якорем, удерживающим его от полного погружения в ту бурю, что бушевала внутри.

— Андрей? — тихо окликнула Ольга. Она уже стояла на земле, сняв шлем, и смотрела на него с тревогой.Он повернул голову медленно, почти механически. В его взгляде — обычно ясном, твёрдом, уверенном — Ольга увидела пугающую пустоту, в которой всё ещё мерцали отблески не утихшей ярости. Он смотрел на неё, но словно не видел: сознание будто застряло там, в тёмном дворе, среди звона ударов и хруста костей.

— Пойдём, — мягко, но настойчиво произнесла она, шагнув ближе и протянув руку. В её голосе не было требования — только приглашение, только предложение опоры.

Он уставился на её ладонь — такую маленькую, хрупкую рядом с его собственной, испачканной кровью и грязью. Что-то в его лице дрогнуло. Суровая маска, годами скрывавшая истинные чувства, треснула и осыпалась, обнажив усталость, растерянность и почти детскую незащищённость.

С видимым усилием он разжал пальцы, оторвал их от руля. Медленно, неловко опустил свою тяжёлую ладонь в её протянутые руки. Его пальцы дрожали — мелкой, неконтролируемой дрожью, оставшейся после всплеска адреналина, после опустошающей разрядки напряжения.

Ольга не стала говорить лишних слов. Просто крепко сжала его руку в своих и мягко потянула за собой. Он подчинился — послушно сполз с мотоцикла и позволил увести себя в дом.