Книга Его пленница. На грани ненависти, страница 41 – Дарья Милова

Я облажался.

За эти три дня — столько раз, что сбился со счёта.

Как урод. Как предатель. Как придурок, который забыл о цели ради того, чтобы снова услышать её смех или увидеть, как она прикусывает губу.

И самое мерзкое — я даже не пытаюсь это исправить.

Потому что, чёрт возьми, я сексуально зависим от этой женщины.

От её взглядов, когда она думает, что я не замечаю.

От того, как она проходит мимо, задевая плечом, и этот лёгкий контакт прожигает кожу.

От её дерзости, которая доводит до бешенства и в то же время… заводит сильнее, чем всё, что я знал раньше.

Те слова Ильи вылетели из моей головы в ту же секунду, как только я увидел её голой.

Всё — цель, план, осторожность — растворилось, как дым.

Передо мной была она, без одежды, без масок.

Капли воды скатывались по её телу, задерживаясь там, где мне хотелось провести языком.

Она стояла, не прикрываясь, будто знала, что победила ещё до начала этой войны.

Я мог бы отвести взгляд.

Мог бы развернуться и уйти, напомнив себе, что я здесь по делу, а не за этим.

Но, чёрт возьми… я остался.

Потому что она — это мой самый опасный наркотик. И я уже глубоко в дозе.

Мы трахались…

Я даже не знаю, сколько раз.

В моей комнате — так, что кровать глухо билась о стену.

В ванне, когда пар застилал всё вокруг, и я тянул её за волосы, пока она стонала моё имя.

В её комнате, возле окна, где за стеклом шёл дождь, а она выгибалась так, будто хотела, чтобы весь чёртов мир видел, как я её беру.

В машине, на заднем сиденье, в спешке, в полумраке, когда я вжимал её в кожаное сиденье и плевал на то, что кто-то может пройти мимо.

Каждый раз — как последний.

Каждый раз — будто мы срывали с друг друга остатки самообладания, и я понятия не имел, кто кого убьёт первым: я её… или она меня.

Но всё хорошее когда-то заканчивается.

Верно?

Солнце ещё не встало полностью, но слабый серый свет уже пробивается сквозь неплотно задернутые шторы, вырезая его силуэт из теней.

Я просыпаюсь не сразу. Сначала чувствую тепло. Тёплое, плотное, уверенное — оно держит меня, будто я всё ещё где-то в безопасности. Хотя… вряд ли рядом с ним можно назвать это безопасностью.

Поворачиваю голову, и он — прямо передо мной.

Вадим.

Голый. Спокойный. Красивый до такой степени, что это уже почти преступление. Даже спящий он выглядит так, будто контролирует всё вокруг. Чёрт, даже меня во сне.

Глаза сами скользят вниз. Линия плеч, грудь, на которой хочется провести пальцами, чтобы убедиться, что всё это не сон. Пресс — ровный, как будто выточенный руками скульптора. И ниже…

Я сглатываю.

Его член, частично прикрытый смятой простынёй, всё ещё нагло заявляет о себе, и в животе тут же сжимается что-то предательское.

Может, я больная.

Может, мне реально нужен психиатр, а не очередной заход в его объятия.

Но моё тело плевать хотело на мораль. Пальцы сами тянутся, почти касаются его бедра, чувствуя гладкую, тёплую кожу.

Его ресницы дрогнули, и в следующий миг тяжёлый, тёмный взгляд впивается в меня.

Он не говорит «доброе утро».

Вадим вообще никогда не говорит очевидных вещей.

— Решила воспользоваться беззащитным? — его голос хриплый, сонный… и от этого ещё более опасный.

— Ты не беззащитный, — отвечаю тихо, но пальцы так и не убираю с его бедра. — И ты это знаешь.