Книга Его пленница. На грани ненависти, страница 77 – Дарья Милова

В холле я едва удержалась, чтобы не закричать. Я чувствовала, как мир перевернулся. Как что-то во мне окончательно сломалось.

Я шла по холлу, как во сне.

Даже не почувствовала, как Вадим выдернул у меня из пальцев карту от номера и швырнул её администраторше. Она что-то спросила — голос тонкий, вкрадчивый:

— Всё в порядке?

Но я даже головы не повернула. Слова не доходили. Я слышала только звон в ушах, видела только красное перед глазами.

Я не помнила, как мы вышли на улицу. Как спустились в гараж, как сели в машину. Морозов вёл, а я смотрела в окно, но там не было ни города, ни дорог. Только пустота.

Может, прошло десять минут. Может, час. Но вот — дом. Знакомый фасад. Ворота. Коридор. И тут меня прорвало.

Я захлопнула за собой дверь, сделала пару шагов по холлу и просто рухнула на пол. Слёзы хлынули, безжалостные, горячие. Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко. Судорожно. По-настоящему.

— Все меня предали, — слова вырывались из меня рывками, как будто кто-то с силой выталкивал их наружу. — Все мне врали. Всю мою жизнь!

— Ева, смотри на меня! — его голос разрезал мой хаос, низкий, твёрдый, без капли сомнения. — Я не твой отец. Не Кира. И, чёрт возьми, даже не Астахов с Савельевым.

Я подняла на него заплаканные глаза, и сквозь хриплый смех спросила:

— А кто ты тогда? Ещё один, кто будет держать меня за горло, пока я перестану дышать?

Он замер, и на секунду между нами была только тишина. Потом его пальцы сжали мои плечи сильнее, так, что стало больно, но эта боль держала меня в реальности.

— Нет, блядь, — его голос сорвался, стал хриплым. — Я тот, кто готов сорвать все руки, что уже держат тебя за горло. Я тот, кто вытащит тебя отсюда, даже если придётся пролить чью-то кровь.

— А если ты врёшь? — выдохнула я, и это был не вызов, а отчаяние. — А если ты такой же, как они?

Его взгляд стал тёмным, почти опасным. Он наклонился ближе, так что я почувствовала горячее, неровное дыхание у своего лица.

— Тогда убей меня, — сказал он тихо, но в этих словах не было ни капли игры. — Но, чёрт побери, сначала дай мне шанс доказать, что я не такой.

Она разрыдалась у меня в руках так, что я впервые за долгие годы почувствовал — меня разрывают на части. Не пули, не ножи, не кровь на ладонях. А её всхлипы. Чёртова девчонка.

Я гладил её по спине, стирал слёзы ладонями, прижимал к себе так, будто мог силой тела заслонить от всего дерьма, что на неё навалилось. Она дрожала, как сломанная птица, а я бесился от того, что не могу ей сказать: «всё будет хорошо». Потому что это была бы ложь.

Но одно я знал точно — те ублюдки, что сделали с ней это, поплатятся. Фёдор, Савелий, Кира, даже Виктор, сука, отец. Каждый. Я вырву их гнилые кишки и заставлю жрать собственный страх.

Она шептала что-то сквозь слёзы, слова путались, и я просто прижимал её сильнее. «Тише. Я здесь. Я не дам тебе упасть.» Может, это звучало мягко, но внутри меня бушевал ад.

Я не сомкнул глаз до самого утра. Лежал, слушал, как её дыхание постепенно выравнивается, как её ладонь сжимает мою футболку, будто я — последний хренов спасательный круг.

И я понял — всё, назад дороги нет.

Любовь ли это? Хер его знает. Я слишком давно похоронил в себе всё человеческое. Но то, что она стала моей слабостью, — факт. И за каждую её слезу я буду мстить так, что мир содрогнётся.