Книга Согласие под прицелом, страница 15 – Дарья Милова

— Послушай, Лукас, тебе нужно кое-что знать… Это… нечто важное. Я встретил кого-то.

Лукас не сразу отреагировал, но голос его стал настороженным.

— Кого? Ты ведь не отстал от работы, надеюсь? Ты знаешь, что в нашем деле нельзя отвлекаться.

Я улыбнулся, чувствуя странное облегчение, что может поговорить с другом.

— Нет, я не о том, о чём ты подумал. Просто... встретил девушку. Мы провели ночь вместе.

— Ага... — Лукас был насторожён, но продолжил в более спокойном тоне: — Девушка? Ты не сказал, кто она, а как её зовут?

Я вздохнул.

— Нет, не сказал. Я даже не знаю её имени. Она просто... была рядом. Иногда лучше оставить всё в секрете, чем задаваться вопросами. Это всё, что я могу сказать.

— Чёрт, ты даешь. — Лукас хмыкнул. — Но ты прав. Хорошо, что ты жив. Давай, береги себя. Всё остальное потом.

Я закончил разговор, но в его голове не угасал этот образ.

Через несколько часов я открыл дверь особняка, и почти сразу воздух сгустился. Здесь было тихо. Подозрительно тихо. Ни звука, ни шагов, ни голосов. Только холод. Холод стен и взглядов.

Я сделал несколько шагов по мраморному полу, когда услышал:

— Он здесь. — Голос Андреа, сухой, как выстрел.

А потом шаги. Глухие, уверенные. Отец.

Он вошёл в холл, как буря.

— Ты, — прошипел он. — Пропал на сутки. Ни звонка. Ни сигнала. Ни слуху, ни духу. Ты хоть представляешь, что ты натворил?

— Мне нужно было... — начал я, но он ударил.

Сильно. Резко. Тыльной стороной ладони по скуле. Голову откинуло в сторону, и я почувствовал вкус крови во рту.

— Ты думаешь, ты кто? Мальчик, играющий в свободу? — Он снова ударил. На этот раз — кулаком в живот. Я согнулся пополам, но не упал. Только крепче сжал зубы. Я знал: если упаду, он ударит снова. Сильнее. А если выстою — просто будет молчать. И его молчание будет хуже любых ударов.

— Ты не имеешь права на слабость! — заорал он, нависая надо мной. — Ты не человек. Ты — Романо! Ты — мой сын! И ты исчезаешь ради какого-то... воздуха?!

Он схватил меня за воротник и прижал к стене.

— Думаешь, если я дал тебе имя, дал силу, то ты можешь плевать на то, как работает этот мир? Думаешь, ты особенный? Ты пешка, пока я не решу иначе. И ты запомнишь это.

Я не сопротивлялся. Я ничего не сказал. Я смотрел ему в глаза.

И видел там не отца. Капо. Холодного, безжалостного. Человека, который научил меня выживать. Но не жить.

Он оттолкнул меня, как грязь с ботинка.

— Три дня ты не выйдешь из дома. Ни с кем не говоришь, не звонишь. Ни тренировки, ни собраний. Только тишина и размышления. Будешь сидеть в тени.

Твоя слабость должна умереть, прежде чем ты вернёшься в дело.

— После этих трёх дней ты будешь втянут в мои дела по-настоящему. Без отговорок. Без пауз.

Будешь не просто моим сыном.

Будешь моей третьей рукой.

Он наклонился ближе, почти шепча:

— В мафии не прощают вольностей. Мы — не семья с открытки. Мы — клан. Мы — власть. Ты принадлежишь мне, Марко.

Я кивнул. Еле заметно.

Он ушёл, оставив меня на полу, с пульсирующей болью под ребром и разбитой губой. Но внутри всё пылало. Не от стыда. От ярости.

Я медленно поднялся, пошатываясь, и направился в сторону лестницы. На полпути наверх из тени вышла мама. Джулия.

— Ты вернулся, — сказала она спокойно, но в её голосе ощущалось напряжение. — Где ты был?