Книга Цветы барбариса, страница 73 – Стелла Майорова

— Рома… пожалуйста…

Он усмехнулся, впился губами в мое бедро и наконец скользнул пальцами выше. Осторожно, медленно, по кругу, и я выгнулась так резко, что локти соскользнули по простыне. Стон сорвался с губ, громкий, отчаянный.

Он держал меня одной рукой за бедро, не давая сомкнуть ноги, другой все глубже проникал внутрь, каждый раз чуть задерживаясь, чтобы свести меня с ума. Я хватала его за плечи, за спину, но он только шептал:

— Я хочу, чтобы ты меня чувствовала.

И я чувствовала. Каждое движение. Каждое касание. Влажность, жар, острую пульсацию, как будто меня разрывает изнутри.

Он истязал меня долго и сладко, как будто знал, как прикасаться именно ко мне. Выжигал нежностью, насиловал мягкостью, ломал меня лаской, пока я не потеряла голос.

— Я не могу… — прошептала я.

Он поднял лицо к моему, в глазах пламя.

— Можешь.

Его язык между моих бедер был пыткой. Сладкой, нестерпимой. Я хныкала, сгибаясь дугой от каждого движения, не в силах вынести удовольствия, которое он вкручивал в меня безжалостно, страстно, дьявольски нежно. Его пальцы присоединились к ласкам, и это стало невыносимо.

И тут он резко отнял руку, заставив меня вскрикнуть от пустоты. Мгновение — и он уже навалился сверху, стягивая брюки. Его тело было горячим, тяжелым, и я тянулась к нему всеми клетками. Когда он вошел, грубо, одним толчком, я закричала. Он хищно поймал мой стон поцелуем.

Такого со мной не было. Никогда. Ни страха, ни брони. Только горячие слезы от безысходного блаженства.

Я просто отдалась ему, без остатка, без мыслей, без слов, позволила сделать с собой все, что он захочет.

А он хотел заставить меня чувствовать, по-настоящему.

И у него получилось.

Я хватала губами воздух, слезы катились из глаз, не от боли, от невыразимого счастья, такой сильной любви к одному человеку.

Движения его бедер сводили с ума. Медленные, мучительные, будто издевательски сдержанные. Я извивалась под ним, срывая ногтями простыню, дрожа на кончиках пальцев ног от того, как он входил в меня все глубже, все сильнее, все настырнее.

Я покрывалась его запахом, его дыханием, его голосом, что хрипел мне в ухо низко:

— Ты моя, слышишь?.. Моя...

Возбуждение было такое острое, что я теряла воздух. Я чувствовала, как кровь бьется в висках, как тело пульсирует в его ритме. Он был во мне, весь. Не только телом. Он проникал в нервы, в мозг, в сердце.

Искры взрывались за веками, ноги судорожно сводило.

И в этом диком, безумном моменте не осталось вдруг ничего от меня прежней. Была только женщина. Его женщина.

И пусть весь этот мир рухнет к чертовой матери. Пусть вчера было больно. Пусть впереди снова бедлам. Но тогда было хорошо. Как никогда.

И если это была моя новая жизнь, то она начиналась с его ладоней на моей спине, с его шепота на моей груди, с наших тел, слипшихся, как неправильно сложенные страницы книги.

Поздравьте меня: я все еще жива. И, кажется, больше не одна.

Я лежала в его объятиях, словно в эпицентре шторма, который утих только что.

Тело все еще дрожало, от перенапряжения, от нежности, от всего, что он только что сделал со мной.

Он прижал меня к себе, укрыл ладонью мой затылок, будто боялся, что я снова попытаюсь сбежать.

Шептал что-то неслышное в волосы.

А я плавилась. Барахталась в его хриплом липом тембре.