Книга Жестокий никах: моя сестра заняла мое место, страница 6 – Мила Реброва

Сначала я осторожничала, боялась показаться слишком наглой, слишком доступной. Но я быстро поняла, что Рамзану нужна не забота о больной жене, а внимание и восхищение. И я ему это дала.

Каждый вечер я специально ждала его на кухне, делала чай, случайно касалась его руки, улыбалась так, чтобы он видел и понимал — я здесь ради него. И постепенно в его взгляде появилось то, чего я так давно хотела: желание. Я видела, как он устал от Азы, от её нытья и беспомощности, и как он наслаждается моим присутствием рядом.

Сегодня я случайно уронила чашку, когда он вошёл на кухню, просто чтобы привлечь его внимание. И он заметил. Подошёл ближе, посмотрел на меня, а в его глазах уже не было равнодушия. В них горело то, о чём я мечтала все эти годы.

— Ты слишком много на себя берёшь, — сказал он тихо, но при этом не отодвинулся, не убрал руку, а наоборот, ещё сильнее сжал мои пальцы в своей ладони.

— Мне приятно это делать для тебя, — ответила я, почти шёпотом, и почувствовала, как его дыхание участилось.

Он не оттолкнул меня. Наоборот, его пальцы задержались на моей руке чуть дольше, чем нужно было бы.

— Аза поправится, — вдруг сказал он, словно пытаясь убедить самого себя. Но голос звучал неуверенно, холодно. Он не верил в это, а значит, уже сделал выбор в мою пользу.

— Может, и поправится, — пожала я плечами, осторожно улыбаясь. — Только сколько это займёт времени? Ты мужчина, ты не должен страдать рядом с ней. Она должна была тебе опорой стать, а стала обузой.

Рамзан не ответил, но его взгляд снова скользнул по моему лицу, по шее, и я почувствовала, что выиграла. Он мой. Осталось совсем немного, и он полностью забудет о сестре, которая не смогла справиться даже с рождением одного ребёнка.

— Я устал, — наконец признался он и отвернулся к окну, чтобы скрыть смущение. — Устал от всего этого…

— Я знаю, — мягко сказала я, подходя ближе. — И я не дам тебе больше страдать.

Он повернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза, а я не отвела взгляд. Пусть стыдно, пусть неправильно, пусть грязно — я хотела этого мужчину и собиралась получить его полностью. Сестра сама виновата, что потеряла его. А я теперь сделаю всё, чтобы он навсегда остался моим.

Я смотрю на своего сына и до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что он мой. По‑настоящему мой. Он лежит рядом, маленький, тёплый, укутанный в одеяльце, тихо сопит, иногда морщит нос, и от этого у меня каждый раз сжимается сердце. Я хочу прижать его к себе, поцеловать, вдохнуть этот детский запах, который, говорят, сводит матерей с ума. Но я не могу. Руки будто не мои — слабые, ватные, тело тяжёлое, словно в него залили свинец. Любое движение — и боль накрывает так резко, что темнеет в глазах. Не просто боль, а такая, от которой хочется выть, кричать, исчезнуть.

Я до сих пор не понимаю, как всё так вышло. Ещё совсем недавно я была уверена: у меня будет идеальная беременность и роды. Я верила в это по‑настоящему, всей душой. Я берегла себя, слушала врачей, читала, готовилась. Покупала малышу вещи — крошечные, смешные, гладила их по вечерам, сидя на кровати, и представляла, как надену их на него. Разговаривала с животом, шептала, как сильно его жду, как он нужен мне, что никогда не дам ему почувствовать себя ненужным. Я была счастлива. Спокойно, тихо счастлива.