Книга Бывшие. Скандальная беременность, страница 41 – Марьяна Громова

Вряд ли теперь его слово имеет для Маши настолько большой вес. Да и Машу эта ситуация научила принимать решения и думать.

— Короче, мой тебе совет, Катерина, — вздыхаю я. — Считай, совет от чистого сердца и выстраданный на собственном опыте. Не лезь к ним совсем. Ни с советами, ни с общением. Максимум можешь пару раз в неделю спрашивать, как дела и не больше. Когда тебя простят, ты это поймешь. Ну, и главное…

Вот это «главное» мне вообще трудно озвучивать. Потому что одно дело — советовать, как Кате поступить с ребенком. Я все-таки тоже родитель, отец. Могу что-то сказать по поводу воспитания. Другое — раздавать советы, касаемые чувств…

— И главное, нельзя быть счастливым в ущерб другим. Если кто-то близкий несчастен, разве ты сможешь жить и радоваться?

— На чужом несчастье, Катерина, счастье не построить! — впервые в жизни, наверное, теща безоговорочно становится на мою сторону. — Так что… извини! Мы уже уходим! Мы очень спешим!

Указывает ей рукой на дверь. И Катерина, опустив плечи, послушно выходит из квартиры.

На площадке разворачивается. Смотрит на нас. В глазах слезы. Даже жалко ее немного становится.

— Вам хорошо, — произносит дрожащими губами. — Вы — все вместе! А я вон — одна! Никому не нужна! Говорит и начинает спускаться по лестнице вниз.

И честно слово, я, как никто другой, ее понимаю! Пять лет так жил. Вдалеке от семьи, от любимой женщины. Но… Так уж вышло, что в жизни мы обычно получаем именно то, что заслуживаем…

Запираю дверь.

Теща торопится на кухню и занимает позицию у окна. Пока я выношу и складываю на тумбочке в прихожей нужные в дороге вещи, комментирует:

— О, пошла-пошла! Ревёт она! Слезы крокодильи пускает! Такое сделать и теперь как ни в чем ни бывало! Ой-ей, куда катится этот мир! Ма-а-акс, там, кажется, наши подъехали! О, а Катерина-то, Катерина! Посмотрела им вслед и почесала дальше своим путем! Ну, хоть не стала лезть и настроение перед таким важным делом Верочке и Маше портить!

Не дослушав до конца, засовываю ноги в комнатные тапочки и срываюсь вниз встречать…

Выхожу из подъезда, выхватывая взглядом, как в наш двор въезжает Семён. Проезжает через арку, поравнявшись с входящей в нее же Катериной. Застываю, наблюдая за этой встречей. Но они, сделав вид, что незнакомы, направляются дальше каждый в своем направлении.

— Макс! — зовет Вера. — Ну, что ты там застыл! Возьми Алёнку!

Отмираю и спешу к девочкам.

Беру Аленку, спокойно спящую в специальной люльке, предназначенной для перевозки младенцев в машине.

— А чего вы так долго, а? Мы, между прочим, уже опаздываем. В магазин, что ли, заезжали? — заглядываю в салон, не замечая там никаких пакетов с продуктами.

— Да тут дело такое… Даже не знаю, нужно ли теперь ехать в церковь вообще, — неожиданно мнется Вера, опуская глаза.

Та-а-ак! И что случилось? Заболела? Передумала? Что?

— Эй, семейство! — весело кричит Семён, припарковавшийся рядом с Вериной машиной и выпрыгивающий из салона. — Встречайте! Я вернулся!

Маша бросается к нему в объятья. Так и стоят посередине двора, обнимаясь и целуясь. Ну, вот! А то разводиться они собирались! Но, как говорится, любовь победила развод.

— Вер, что случилось? — поворачиваюсь к жене, вглядываюсь в глаза.

— Нам срочно нужно поговорить… Тут такое…