Книга Спорим, не отвертишься?, страница 38 – Мари Скай

Она делает театральную паузу, смакуя момент.

— Так вот, я должна вам открыть глаза. Эта прекрасная пара — фальшивка. Подделка. Мыльный пузырь.

По залу прокатывается волна шепота. Кто-то ахает, кто-то недоверчиво качает головой.

— Да-да, не удивляйтесь, — продолжает Вероника, расхаживая по световому кругу. — У них контракт. Самый настоящий, юридически заверенный договор. Фиктивный брак. Пари на деньги. Александр поспорил со своими друзьями, что за определенную сумму найдет девушку, которая согласится притвориться его невестой. И он нашел. Эту.

Ее палец с длинным алым ногтем упирается прямо в меня.

— Она — наемная актриса. Девушка без рода и племени, можно сказать, из трущоб, которая продалась за приличный куш. Они будут стоять тут, делать вид, что безумно влюблены, хотя в их драгоценном контракте черным по белому прописан пункт «без чувств и обязательств»!

Зал взрывается. Гул голосов нарастает, как шум прибоя. Кто-то смеется, кто-то возмущенно переглядывается, кто-то смотрит на нас с откровенным любопытством, как на диковинных зверей в зоопарке.

Я стою, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Сердце колотится где-то в ушах. Саша рядом — каменный, бледный, но руку мою не отпускает.

— Саша, это правда? — раздается громкий голос из толпы. — Ответь нам, это правда?

Саша медлит. Потом медленно поворачивается ко мне. Его глаза встречаются с моими. В них я вижу не страх, не злость, а какую-то невероятную нежность и решимость. Он смотрит на меня так, словно мы одни во всем мире.

И улыбается.

— Да, — говорит он громко, отчетливо, так, что его слышит каждый угол зала. — Это правда.

Толпа ахает единым вздохом. Вероника торжествующе вскидывает подбородок.

— У нас был контракт, — продолжает Саша, не сводя с меня глаз. — Было дурацкое пари. Были прописанные условия. Но знаете что?

Он берет мое лицо в свои ладони, нежно, бережно, словно я самая драгоценная вещь на свете.

— Это всё было ДО того, как я встретил ЕЁ. ДО того, как узнал, какая она на самом деле: смелая, честная, верная. ДО того, как влюбился в нее по-настоящему, до беспамятства, до дрожи. Сейчас у нас нет никакого контракта. Сейчас у нас есть только мы. И я люблю эту женщину. Люблю так сильно, как не любил никого в своей жизни. И мне абсолютно, глубоко плевать, что кто-то там себе думает.

Он целует меня. Прямо перед всеми, в центре зала, в ослепительном свете прожектора, под сотнями изумленных, осуждающих, восхищенных взглядов.

Я отвечаю на поцелуй. Потому что не могу не ответить. Потому что каждое его слово — правда. Потому что я люблю его. До беспамятства, до дрожи, до конца.

Замолкает. Потом где-то на галерке раздаются первые робкие хлопки. К ним присоединяются другие, третьи. Аплодисменты нарастают, превращаясь в овацию.

— Браво! Браво, Саша! — кричит Руслан из толпы, перекрывая шум. — Вот это я понимаю — настоящая любовь! Вот это мужской поступок!

Вероника стоит как статуя. Ее лицо белее мела, глаза горят ненавистью и бессильной злобой. Ее план провалился с треском.

— Но… но у них контракт! — визжит она, теряя контроль. — Я могу доказать! У меня есть копия!

— Доказывай, — Саша спокойно отрывается от меня, поворачивается к ней. Его голос звучит ледяным спокойствием. — Только учти, Вероника: если ты это сделаешь, завтра же я подаю на тебя заявление в суд. За клевету, за вторжение в частную жизнь и за попытку дискредитации. У тебя нет никаких доказательств, которые можно использовать законно. Только злоба и желание насолить.