Книга Спорим, не отвертишься?, страница 48 – Мари Скай

Саша отключается и сидит неподвижно, уставившись в одну точку. Я смотрю на него и чувствую, как вина разъедает меня изнутри, как кислота. Из-за меня он теряет всё. Из-за девчонки из трущоб, которая согласилась на грязную сделку.

— Это я виновата, — говорю я, и голос звучит глухо. — Саша, это я. Если бы не я, ничего бы этого не было. Ты бы спокойно жил, готовился к свадьбе с Вероникой, получил наследство…

— Алиса, прекрати. — Он поворачивается ко мне, но я не могу остановиться.

— Это правда! — восклицаю я. — Ты потеряешь наследство из-за меня! Из-за того, что связался с девушкой из гетто, у которой даже платья нормального нет! Твой дед прав — я опозорила вашу семью!

— Алиса! — он резко, почти грубо поворачивает меня за плечи к себе, заставляя смотреть в глаза. В его взгляде — сталь. — Заткнись.

Я замолкаю, испуганная его тоном.

— Слушай меня. — Он говорит жестко, чеканя каждое слово. — Если бы не ты, я бы так и остался циничным, продажным ублюдком, который не верит в любовь и считает всех женщин одинаковыми. Если бы не ты, я бы женился на Веронике, которая ненавидит меня так же, как я ее, и мы бы мучили друг друга до конца дней, прикрываясь деньгами и статусом. Если бы не ты, я бы до сих пор думал, что мир — это говно, и все в нем продается. Ты дала мне больше, чем все деньги мира. Ты дала мне себя. Настоящую. Честную. Живую. И я не променяю тебя ни на какое наследство. Никогда.

— Но твой дед… — пытаюсь возразить я.

— Мой дед — старый упрямый дурак, который любит драмы и громкие заявления, — усмехается Саша, но усмешка выходит горькой. — Я позвоню ему. Объясню. По-человечески. Как внук деду.

— Он не послушает, — качаю я головой.

— Послушает. — Саша берет телефон. — Потому что я не отступлю. Потому что я буду говорить до тех пор, пока он не услышит. Или пока не охрипну.

Он набирает номер. Ждет. Я задерживаю дыхание, будто от этого разговора зависит вся моя жизнь. Впрочем, так оно и есть.

— Дед? — говорит Саша в трубку. Голос у него ровный, но я вижу, как побелели костяшки пальцев, сжимающих телефон. — Это я. Да, видел. Все видел. Нет, это не то, что ты думаешь. Это не фарс и не афера. Я люблю её. Слышишь? Люблю. По-настоящему. И если ты решишь лишить меня наследства из-за того, что я выбрал любовь, а не выгодную партию — лишай. Мне плевать на деньги. Я не откажусь от неё.

Пауза. Дед что-то говорит на том конце, я слышу только неразборчивое бормотание.

— Нет, дед, ты не понимаешь. — Саша проводит рукой по волосам. — Она другая. Она не из тех, кто охотится за деньгами. Она… она спасла меня. От цинизма, от пустоты, от одиночества. Я впервые за много лет счастлив по-настоящему. Я просыпаюсь и хочу жить. Ради неё. Понимаешь? И если для тебя это ничего не значит — значит, ты, прости меня, ничего не понимаешь в жизни.

Еще одна пауза, длиннее. Я смотрю на Сашу и вижу, как меняется его лицо — напряжение чуть спадает, в глазах появляется надежда.

— Хорошо. — Говорит он наконец. — Мы приедем. Я и она. Ты должен увидеть её своими глазами, услышать, поговорить. Тогда и решай. Договорились.

Он отключается и смотрит на меня.

— Что он сказал? — спрашиваю я шепотом.

— Сказал, чтобы мы приехали к нему сегодня вечером. — Саша кладет телефон на стол. — Он хочет встретиться с тобой. Лично.