Книга Мир жизни и смерти 10, страница 72 – Павел Пуничев

Внимание! Вы в первой десятке среди игроков достигли локации: остров Духа Любви.

Города за достижение +3 к выносливости.

Добро пожаловать на остров.

Дельфин, естественно, на берег не полез, пришлось спрыгнуть с лодки, по колено погрузившись в прибрежные волны. Вода оказалось настолько тёплой и мягкой, что я практически её не почувствовал. Схватился за нос лодки, вытаскивая её на берег. Пошлёпал босыми ногами по твёрдому прибрежному песку, пожамкал растопыренными пальцами, подгребая его под ступни.

Эх… кайф…

Все мысли о каких-то заданиях, полученных и нет, сразу стали вызывать раздражение и крайне неприятие.

На таком песочке просто необходимо предаться самому активному ничегонеделанью, ну или хотя бы любви. Лежать в тени пальм, посасывать коктейли на кокосовом молоке, да любоваться накатывающими на берег мягкими волнами.

— Вам не показалось, — на песок спрыгнул и Снегирь, счастливо потянувшись, — что экипаж нашего корабля какой-то странный? Обычно стоит встать на якорь, как половина его тут же прыгает в шлюпки и на всех парах гребет к берегу. Запастись пресной водой, нарубить дров, добыть свежей дичи. В конце концов, посидеть у костра на твёрдой земле, пожарить добытую в прибрежных зарослях перепёлку, выпить рому, поорать песни. Наши же даже не рыпнулись в сторону берега, да они даже в шлюпки не садятся, хотя бы для того, чтобы осмотреть повреждения корабля снаружи.

— Это не единственная их странность, — подтвердил я его наблюдения, — когда их выносит за борт, они в вспышке света возвращаются обратно, да и их женская половина какая-то неправильная. У меня с женскими НПС настолько развито притяжение, что, по крайней мере, половина из них должна была вешаться мне на шею с предложениями где-нибудь срочно уединиться, а тут не одна даже бровью не повела.

— Я не поняла, — упёрла руки в бока Флора, тебе что, меня мало, на других засматриваешься? Хотя сейчас ты прав, Лапа мне тоже по секрету пожаловалась, что все попытки захомутать кого-нибудь из экипажа ни к чему не привели. Расстроилась в край, что растеряла свои способности крутить мужиками.

— Да и сам корабль неправильный, — включился в наш разговор Резак, — когда ночью по нему гуляешь, он… он какой-то не такой. Не могу подобрать слов. Он будто оживает, палуба будто прогибается под твоим весом, перила, стоит схватиться за них покрепче, словно пытаются обнять твои руки, а лестницы и канаты в ладонях вздрагивают, будто ты хватаешься не за верёвки, а за оголённые нервы.

— Да ты прям поэт, хотя нечто подобное я тоже ощущал, — согласился я, — ладно, — я щелчком большого пальца ноги отправил ком песка в подбирающегося ко мне мелкого краба, тот, испугавшись, рванул назад, забираясь в воду и тут же становясь добычей для клешней рака-отшельника, использующего для жилья вместо раковины череп какого-то мелкого саблезубого грызуна. Клешни сомкнулись, разламывая мягкий панцирь и довольное ракообразное начало вырывать из него кусочки плоти и яично-жёлтых потрохов.

— Ладно… -опять протянул я, значит сейчас идём в ту сторону, ищем мачтовые сосны, там же ставим сборники для смолы, и пока ждём, когда они наполнятся, тащим брёвна к кораблю и занимаемся добычей древесины. Потом посмотрим, может устроим пикничок вон под теми пальмами. Резак, давай вперёд, Ник, будь замыкающим и смотрите оба в оба, может мы себе всё надумали, а пасторальная картинка вокруг лишь домовая завеса и морячки сюда не высаживаются просто потому, что здесь слишком опасно. Твою ж налево… Хорошо-то как…