Книга Измена. Если муж кинозвезда, страница 46 – Алёна Невская

— Отпусти меня или я отпущу собаку! — рявкаю я, надеясь, что моя угроза поможет освободиться от нее.

Поразмышляв несколько секунд, дурочка слезает с меня и отходит на пару шагов в сторону.

— Кто ты? И что ты тут делаешь?

— Я Маша. Я ждала тебя.

— Зачем?

Она становится цвета своей кофты, но не убирает глаза и выпаливает:

— Я люблю тебя!

— Сочувствую.

Не понимает моего сарказма и продолжает наступать:

— Я лучше твоей жены!

— Чем же?

— Я красивее!

— Спорный вопрос. У меня красивая жена.

— Я моложе! — приводит новый аргумент.

Усмехаюсь.

— Это скорее не достоинство, а недостаток.

— Ну ты с ней уже давно! Она тебе надоела!

— Представь себе, нет. Я люблю ее еще сильнее, чем раньше.

Вижу, что девушка переводит глаза в сторону и резко опускает. Оглядываюсь и замечаю Настю. Она стоит возле другой яблони и смотрит на нас.

Я был бы рад, если бы она слышала этот разговор. Ей не помешало бы побольше уверенности в себе.

По улыбке, которую жена мне дарит, я догадываюсь, что, по крайней мере, последние слова она застала.

— Настена.

Она подходит ко мне, и я обнимаю ее свободной рукой и легонько прикасаюсь к губам.

— Опять ты? — обращается Настя к девушке.

Удивленно гляжу на них, ожидая объяснений.

— Эта девица уже сидела на яблоне, в надежде встретиться с тобой.

Поворачиваюсь к бестолковке.

— Я надеюсь, это в последний раз?

Молчит и смотрит под ноги, как провинившаяся школьница.

— Давай дуй на выход, пока я держу пса.

Не двигается.

— Время пошло.

Девчонка испуганно смотрит на меня и, сообразив, что я не шучу, бросается наутек к калитке. Конечно, я бы не выпустил собаку на беззащитного бестолкового ребенка, но мне надо было привести ее в чувство и заставить сделать то, что было необходимо.

Как только она исчезает в калитке, я отпускаю Оскара, и Настя набрасывается на меня, душа в своих объятиях.

Между страстными поцелуями она шепчет, не в силах сдержать свои эмоции:

— Невероятно… ты… мы не знали…

Мы, наверное, не разжимали бы объятия вечность, но голос маленького ангела заставляет нас сделать это. Ее «папочка!» звонко раздается с крыльца и летит вместе с ней навстречу нам. Отпустив Настю, я подхватываю на руки нашу очаровательную девочку. После всех поцелуев и объятий мы наконец добираемся до дома, больше не встретив на своем пути никаких неожиданностей.

Я заглядываю в комнату дочери. Настя сидит на краю кровати и гладит ее по волосам. Увидев меня, она прикладывает палец к губам, а потом поднимает руку с растопыренными пальцами, и я понимаю, что надо подождать еще пять минут.

Возвращаюсь в гостиную к сестре.

— Сейчас придет.

Алина улыбается.

— Ты хоть предупредил жену, что замышляешь? Может, ей эта идея совсем не понравится.

Улыбаюсь в ответ:

— Понравится.

— Что понравится? — спрашивает появившаяся на пороге Настя, явно раньше заявленного времени.

— Все.

Она поднимает на меня свои большие теплые глаза, пытаясь понять, что я задумал, а я подмигиваю и протягиваю ей теплую одежду.

Настя берет толстовку и, не отводя от меня взгляд, спрашивает:

— Что ты задумал?

— Скоро все узнаешь.

Не дожидаясь ее ответа, тяну жену за руку, и мы выходим из дома, покидаем двор и направляемся в сторону реки под ее нескончаемые вопросы.

Когда на пляже Шудибеля заворачиваем по берегу в сторону нашего места, и Настя замечает одиноко стоящую палатку, она ошарашенно спрашивает: