Книга Ещё ближе, страница 107 – Элена Макнамара

— Да! – выплёвываю в трубку.

— Паш, у нас ЧП, – без предисловий начинает он. – Вся охрана в отделе полиции. Нас скрутил ОМОН. Клуб запломбировали.

— На каком, блять, основании?! – рычу в ответ.

— Наркоту какую-то нашли. Вроде бы…

Вашу мать!.. Парфёнов, сука!! Точно его рук дело!

— Номер отделения?

— Тридцать пятое, на Горького.

— Еду.

Отключаюсь, смотрю на перепуганную Соню, которая, конечно же, тоже проснулась.

— Паша…

— Всё нормально. Разрулим, – отвечаю бодрым голосом.

И так же бодро иду в гардеробную. Обратно выхожу уже в брюках и рубашке. Соня сидит на кровати, смотрит по сторонам, вроде бы ищет свой шёлковый халатик. Девушка выглядит совершенно не проснувшейся. Ну вот куда она намылилась?

— Ты что удумала? – давлю на её плечи, заставляю лечь. – Спи давай. В ментовке ты точно не нужна.

Накрываю её одеялом, прижимаюсь губами к щеке.

— А что случилось-то? – взволнованно всматривается в мои глаза.

— Рабочие моменты. Всё решу. А ты спи. Когда проснёшься, я уже вернусь, и мы вместе позавтракаем.

Она явно собирается поспорить, пытаясь выпутаться из-под одеяла, но я крепко прижимаю её к кровати.

— Нет, Соня. Ты не поедешь, – на этот раз говорю строго.

Если при ней хоть раз упомянут Парфёнова, она тут же начнёт примерять на себя вину. Соня не знает, что этот мудак пытается разрушить мой бизнес. И узнать не должна.

В итоге она сдаётся и остаётся в постели. Я ухожу в ванную, а когда выхожу, девушка уже спит. Быстро спускаюсь вниз и покидаю дом.

София

Паша выходит из ванной и тут же покидает спальню. Шаги на лестнице… Долгая тишина. А потом рёв геленвагена. Видимо, Гром стартанул довольно резко.

Буквально всем телом чувствую, что над нами сгущаются тучи. Это чувство возникло не прямо сейчас, нет… Оно назревало подспудно где-то внутри с того дня, как мы вернулись из поездки в мой родной город. А теперь прорвалось наружу.

Я старалась не обращать на него внимания, закрывала глаза на то, что Паша многое от меня скрывает. А сейчас чувствую, что случилось что-то действительно страшное.

Откинув одеяло, вылезаю из постели. Игнорирую усталость и ломоту в теле. Не смогу сейчас спать. Мозг всё равно не отключится.

Принимаю душ, чтобы немного взбодриться. Спускаюсь вниз, варю себе кофе. Сажусь за стол и просто пялюсь в телефон, положив его перед носом.

Проходит час, потом второй…

Паша сказал, что скоро вернётся, но его всё ещё нет. Паника сжимает горло. Чтобы справиться с ней, начинаю возиться с тестом для низкокалорийных булочек… Когда достаю булочки из духовки, часы показывают девять утра.

Телефон по-прежнему молчит…

Выхожу во двор уже со второй чашкой кофе. Бездумно брожу по саду. Точнее, это мог бы быть сад, но Павел почти всё закатал в бетон. Здесь есть турник и боксёрская груша под навесом. Беседка. Мангальня, выложенная красным кирпичом, которая выглядит так, словно ею ни разу не пользовались.

Сажусь в беседке и начинаю фантазировать о том, что было бы неплохо поставить несколько больших вазонов с цветами. Например, с ампельными петуниями или розочками.

Господи… Мне плохо! Реально плохо! И я в шаге от того, чтобы позвонить Паше самостоятельно.

С мольбой смотрю на телефон. И словно кто-то слышит мою немую молитву, потому что телефон оживает. Нервно нажимаю на кнопку, принимая вызов.