Книга Клеймо мажора, страница 116 – Любовь Попова, Елена Гром

Данте долго терпеть не станет. Всегда берет нахрапом, а я сопротивляюсь, но лишь для вида. Потому что всего пару раз было такое, что мне не хотелось заниматься с ним сексом. И оба раза я сильно болела. Данте рычит, раздражаясь от моей игры.

Резко, сильно толкает член мне в губы.

Я со смехом пытаюсь отвернуть лицо, хотя у самой слюны столько, что можно полить пустыню...

Данте еще сильнее натянул соски. Я вскрикиваю от боли, что позволяет ему толкнуть член еще дальше.

— Схотина, — говорю сквозь член, всем своим видом показывая недовольство, но потом активно принимаясь сосать, быстро двигая головой.

— О да, блять… Соси, сочи мой член.

Сколько бы он не просил меня сосать, делает он все сам. Ему нравится контролировать ситуацию, доминировать во всем, что касается моего тела и моей жизни. И как бы мы не ругались, как бы я не сопротивлялась я просто давно привыкла, что рядом всегда есть Данте, который решит любую проблему. Так и сейчас мне делать ничего не приходится.

Данте снова вплетает пальцы в мои волосы, стискивая их на затылке, надавливает, не позволяя шевелиться, пока его член заполняет все пространство моего рта.

— Дыши через нос. Дыши ровнее, — шепчет он, сильно нагнувшись, пока я коленками упираюсь в пол, чувствуя, как они затекают. Как и горло, в которое все дальше толкается член.

Я на автомате пытаюсь оттолкнуться, упираюсь в колючие от волосы коленки Данте, даже пытаюсь дать понять, что воздуха мне не хватает.

Данте дает продышаться, откашляться, но только лишь затем, чтобы снова окунуть член в смесь нашей слюны.

Резкие рывки сменяют долгие поцелуи. Я уже не соображаю, а Данте продолжает совать в мой рот то член, то свой язык, словно в награду. Но ровно до того момента, пока целиком не погружается в мое горло, удерживая голову в одной точке. Так сильно придавив меня к себе, что я втягиваю носом мужской, острый, терпкий запах. Такой только у Данте. Только с ним я готова терпеть дискомфорт, когда страдаешь от нехватки кислорода.

Несколько долгих секунд я захлебываюсь слюной и собственными слезами, когда наконец Данте освобождает мое горло, стирая с губ остатки влаги.

Я бью его по плоскому животу, откашливаюсь и хочу встать.

— Что с тобой сегодня!

— На волне успеха крышак едет. Иди сюда, — не дает он мне уйти, прижимается губами к шее, скользя руками по пояснице, заднице, задирает халат, стаскивая его с меня. – Люб… Не дуйся. Давай письку полижу.

— Придурок, — толкаю я его прямо на кровать, снимаю халат под его жадным, голодным взглядом. Сама смотрю на член, который он гладит сам, сильно сдавливая у основания.

Я остаюсь в топике и шелковых шортиках, но тут же скидываю и их, перед тем как забраться прямо на Данте, прямо на его наглую рожу.

Тут же закрываю кулаком рот, чувствуя, как язык Данте слизывает обильную влагу. Ощущение такое, что она прямо стекает ему в рот. А он пьет меня, пьет и лижет, иногда добивая тем, что втягивает клитор в рот.

Я вцепляюсь в спинку широкой кровати, которую мы вместе выбирали, еложу прямо по его губам, настраиваясь на нужную точку. А когда нахожу, застываю, чтобы Данте четко бил по конкретной цели. Стремительно погружая меня в нирвану, из которой не вырваться, пока не кончишь.

Но Данте лишает меня такой привилегии. Оставляя, как и себя в шаге до финала. Он стаскивает меня с лица, толкая на кровать.