Книга Клеймо мажора, страница 32 – Любовь Попова, Елена Гром

Секс. Тачки. Виртуальные игры. Алкоголь. Интенсивная тренировка. Ничего из этого не дарило мне такое же удовлетворение, как смотреть на шок Любы. Ее глаза в момент надевания браслетов были огромными. А этот крик «Данте» До сих пор стоит в ушах и отдается в паху пульсацией. Меня освободили, как только обыскали.

Я вытерпел этот позорный акт, предвкушая расправу.

Совсем скоро, такая язвительная, строптивая и властная Люба будет полностью в моих руках.

Команды буду уже отдавать я.

И она ничего, ничего не сможет сделать, потому что иначе ей грозит довольно внушительный срок.

Она может отказаться от учебы, но от свободы не откажется никто. И даже Максим, который помог ей провернуть такое подленькое дельце ей больше не поможет.

Никто ей не поможет. Даже мой папаня, который уверен, что я взял Любу силой.

Что он скажет, когда поймет кого он защищал и кому отдал пять миллионов рублей.

Хотелось бы посмотреть на его лицо. Но гораздо интереснее посмотреть на лицо Любы, с белесыми подтеками моей спермы. И пусть только попробует скривить лицо. Кто же знал, что поставить на колени эту выскочку будет так просто?

Кто же знал, что она окажется такой тупой и попытается обыграть меня.

Прихожу в отделение только на утро.

Вижу Любу в кабинете, судя по виду она почти не спала. Пусть для нее будет успокоением, что я тоже не сомкнул глаз, пока фантазировал что будет делать для меня Ольховская. И метка 21+ там была явно слишком скромной.

Отец Петрова встречает меня тяжелым рукопожатием и бегающим, как у всех нечистых на руку ментов, взглядом.

— Будь ты моим сыном, я бы тебе за такие шутки уши бы надрал.

— Все мы иногда прибегаем к знакомствам, да, Геннадий Романович? — смотрю ему прямо в глаза, выдерживая давление толстой ладони.

— Верно. На этом и держимся. Сразу заберешь или время дать?

— Она что – то писала?

— Да, объяснительную, говорит подбросили.

— Есть папка с ее делом? — Отец Петрова передает ее мне. Тонкая, то весьма опасная для Любы. — Там предварительное обвинение?

— Да, потом забери ее с собой и уничтожь. Отметок мы не ставили.

— Спасибо.

— Не забудь отцу потом сказать о моей доброте.

— Конечно. Ваша доброта не знает границы, — скалюсь зубы, еще раз подтверждая теорию, что даже без золотых карточек, но со связями можно провернуть многое. И даже посадить неугодную за решетку. Даже если отец об этом узнает, максимум что мне грозит это порка и ссылка. Да и то, мама быстро вызволит меня.

Обхожу толстяка сбоку, подходя к двери, за которой сидит напуганная Люба. Думаю, ночь в таком месте дала вполне точное представление что ее ждет, если она сейчас же не скажет мне да.

Открываю дверь, внимательно смотря за реакциями зверька. Она раскрывает глаза от ужаса, но вскоре он трансформируется в ненависть. Воздух вокруг нас потрескивает как под высоковольтными проводами…

— Это ты!

— И тебе привет. Скучала тут?

— Ты мне подбросил! Ты ублюдок!

— По тише, Люб. Не плюй в колодец, из которого потом будешь пить, — сажусь спокойно напротив, смотрю за ее лицом.

Оно грязное, со следами туши под веками. Но мне нравится видеть ее такой, словно после долгого отсоса и слез, которые смешивались с моей спермой.

Приходится поелозить пол стулу, потому что сознание подбрасывает очень яркие картинки того, что может сейчас случится и как она будет при этом кричать. Но я уже трахал ее и судя по всему ей не сильно понравилось, раз она вела себя как сука. Пусть теперь заслужит мой член в своей гордой пизде.