Книга Неисправимый, страница 145 – Тори Майрон

— Чего молчишь? Так сложно ответить? – рявкает она, с остервенением сжимая пальцами ткань кофты.

— Не сложно. Я просто подсчитываю.

Она усмехается. Коротко. Тихо. Но разочарование, ярость и презрение в этой усмешке оглушительны. Кажется, моё нутро наждаком продирает.

— Ладно. Не утруждайся. Я и так услышала больше, чем хотелось бы.

Мили резко разворачивается и норовит ринуться прочь, но я не позволяю. Раньше, чем успеваю стопорнуть себя, бросаю сумку на землю и всего за три шага добираюсь до неё. Хватаю за руку и разворачиваю к себе.

— Не трогай! Не смей! Мне противно! – шипит она, пытаясь освободиться от моей хватки, но я держу… держу… И лишь ближе её притягиваю, укладывая руку ей на талию. Хотя понимаю, что не должен. Но ничего не могу с собой поделать.

Пальцы отказываются расслабляться, пока её нежный запах забивается в ноздри, пока её тело почти вплотную прижато к моему, пока её лицо всего в нескольких сантиметрах. Нужно лишь немного наклониться, и я снова ощущу вкус её губ.

— Я сказала: не трогай меня, Марк! – рычит она, а я стекаю взглядом к его губам. Так пялюсь на них, даже вперёд ненароком поддаюсь, но жёсткий голос Мили отрезвляет: – Что ты ещё от меня хочешь?! Вроде уже высказался, так что уезжай! Я искренне желаю тебе удачи во всех твоих начинаниях. Уверена, ты добьёшься всего, о чём так долго мечтал.

— Вот именно это я тебе и хотел ещё сказать.

— Что? – она сжимает свои потрясающие глаза в непонимающем прищуре.

— Я тоже желаю тебе удачи. И тоже уверен, что ты станешь выдающимся дизайнером, если наконец пошлёшь своего папашу в задницу и начнёшь делать то, что хочешь ты, а не он.

— Никого я не буду посылать, тем более папу. И вообще моё будущее тебя не касается. Отпусти!

— Ты права. Не касается. Но так как я, как никто другой, знаю каково это – по чьей-то вине отказываться от своей мечты, то даже врагу такого не пожелаю. А ты мне не враг, Мили. И потому я хочу, чтобы ты послала своего лжеца-папашу на хер, ушла с юрфака и начала карьеру, от которой будешь получать кайф.

Лицо Мили вытягивается. Но не столько от изумления, сколько от высшей степени возмущения.

— Во-первых, наверное, ты удивишься, Эндрюз, но мне плевать на твои желания! С высокой колокольни! А, во-вторых, не смей называть моего отца лжецом! Единственные лжецы в моём окружении – это ты и Ники.

— Я же объяснил тебе уже, что она не лгала тебе.

— Разве? А скрывать от меня твои похождения – это, по-твоему, не ложь?

Я молчу, ибо тут мне нечем крыть. Да и не собираюсь я решать их девичьи тёрки. И так уже сделал всё, что мог. Однако про Алана я молчать больше не стану.

— Твой папа лжёт вам.

— Закрой свой рот!

— Не закрою, пока ты не узнаешь, наконец, что твой правильный папочка уже много лет ходит налево.

— Да как ты смеешь говорить о нём подобное?! – Мили срывается на крик и толкает меня в грудь, но ничего этим не добивается.

— Это правда, Мили! Он уже очень долго изменяет твоей маме, а потом как ни в чём не бывало приходит домой и садится с вами ужинать, прикидываясь таким хорошим и верным своей семье.

— Нет! Прекрати! Я не верю тебе!

— А стоит! Стоит поверить!

— Нет! Нет! – ещё несколько ударов сотрясают мою грудную клетку. – Мой папа на такое не способен! Он любит маму.

— Ага. Точно так же, как я любил тебя, – срывается с моих губ с чрезмерной небрежностью, и Мили вновь вздрагивает.