Книга Неисправимый, страница 19 – Тори Майрон

Мы вместе валимся на траву как кегли. Удар о землю чувствую, но боли – ни капельки. Страх парализует тело, будто замораживает. Мне удаётся только впечататься лбом в чью-то грудь, прикрыть голову руками и начать нашёптывать молитву.

— Феликс, стоять! – строгий возглас кажется мне приглушённым, словно он донесся не в сантиметрах от меня, а из-за толстого слоя стекла.

Уши заложило, тело содрогается, а слёзы продолжают литься из глаз.

— Эй, посмотри на меня, – просит некто, придавливающий меня своим нелёгким телом.

Но я не смотрю. Не двигаюсь. И, кажется, даже не дышу. А только жду, что в любую секунду меня начнёт грызть животное.

— Не бойся. Феликс тебя не тронет. Ты в безопасности. Открой глаза и сама убедись в этом, – размеренный низкий голос наконец достигает мозга, действуя на него успокаивающе.

Решаюсь разлепить влажные веки и думать забываю о собаке, потому что первое, что вижу – это грудь. Мужскую. Смуглую. Твёрдую. И, о боже, голую! В шоке поднимаю взгляд выше и цепенею ещё больше, встречаясь с серыми глазами, пристально смотрящими на меня.

— Мили? Это ты? – удивляется Марк, напрягаясь всем телом ничуть не меньше, чем я.

— Я, – глухо, будто не своим голосом.

Как он здесь оказался?!

— Как ты здесь оказалась? – в унисон с моими мыслями спрашивает он.

— На такси приехала.

— Ты что, с Анри знакома?

— Нет. С его девушкой.

— Понятно.

Понятно ему. А мне вот ничего не понятно. Как так получилось, что он здесь? И что более важно – почему он здесь, если мог проводить время со мной в Рокфорде? Почему ни разу не позвонил или не написал хотя бы строчку? Почему продолжает лежать на мне, хмуро разглядывая моё лицо? И почему, несмотря на огромную обиду, моё сердце ликует от неожиданной встречи с ним? Так не должно быть! Не хочу этого! Марк обманул меня. И не заслуживает, чтобы я на него так реагировала. А я реагирую, блин. И радуюсь как дурочка тому, что просто вижу его так близко вживую.

— Убедилась, что тебе ничего не угрожает? – уточняет Марк, вынуждая меня наконец оторваться от его глаз и осмотреться по сторонам.

Пёс смирно сидит в нескольких метрах от нас и с интересом наблюдает за нами.

— Да.

— Успокоилась?

— Да.

— Тогда прекращай лить слёзы, Мили, – он проводит большим пальцем по моему виску, и лишь тогда до меня доходит, что я продолжаю плакать.

— Ой, – стираю несколько капель. – Всё нормально. Я просто испугалась.

— Да я тоже. Не каждое утро у меня начинается так бурно. По ходу, у нас уже входит в традицию сносить друг друга с ног, не так ли? – усмехается он, и я едва сдерживаюсь, чтобы не выдать ответную улыбку.

К счастью, меня спасает тот самый страшный пёс. Не сумев и дальше оставаться безучастным, он подбегает и начинает активно вылизывать наши лица.

— Ой, какой ты, оказывается, дружелюбный, – морщусь от прикосновений шершавого языка.

Однако слюнявая любвеобильность собаки не вызывает и тени того отторжения, что вызывает женский голос, раздавшийся над нами:

— Как я погляжу, не один Феликс у нас тут столь быстро решил проявить своё дружелюбие.

Не успеваю чётко разглядеть лицо ярко-рыжей девушки, как рядом с ней появляется парень:

— Марк, ну что ты в самом деле? Девушка до дома ещё не дошла, а ты уже сверху завалился.

— Ой, замолкни, Лукас. И лучше Феликса оттащи куда-нибудь.