Книга Неисправимый, страница 39 – Тори Майрон

— Зачем ты пришёл?

— Поговорить, – засовываю руки в карманы штанов, ненароком спуская их ниже. Совсем немного. Мой стоящий колом член остаётся скрытым, но Мили всё равно краснеет и отводит взгляд в сторону.

— Поговорить? – прочищает горло и скрещивает руки на груди. – На ночь глядя? Полуголый? И как ты вообще открыл дверь? Я же закрыла её. Я точно помню.

— Разумеется, помнишь. Уверен, аж дважды перепроверила, заперт ли замок, перед тем, как начать мастурбировать.

Ох! Я думал покраснеть ещё сильнее невозможно, но Мили в очередной раз меня удивила.

— Ты можешь не говорить об этом? А лучше забудь. Вычеркни из памяти, – бормочет стесняшка абсолютную чушь, вынуждая меня засмеяться.

— Ты просишь о немыслимом, Мили. Кадр, как ты ласкаешь себя пальцами, останется со мной до конца жизни.

— Боже, Марк! Ну, пожалуйста, прекрати говорить об этом, – она прикрывает зардевшее лицо руками.

— О чём об этом? О мастурбации или о чём-то другом?

— Нет, о первом.

— О чём, о первом?

— О том, что ты назвал.

— Так назови тоже.

— Не хочу.

— Почему?

— Что, значит, почему? Тебе действительно объяснять нужно или ты издеваешься? Зачем ты так? Видишь же, что я и так от стыда сгораю, и только всё усложняешь, – практически скулит она, всё так же пряча своё лицо за ладонями.

— Ошибаешься, Мили. Единственная, кто здесь усложняет – это ты. Посмотри на меня, – делаю шаг к ней и обхватываю запястья.

— Нет!

— Я сказал: посмотри на меня. Не сделаешь это сама, я заставлю. Но это будет больно.

— Ты обещал, что не сделаешь мне больно.

— Тебе нужно прекращать столь слепо верить всему, что говорят тебе люди.

Этот полезный совет срабатывает на Мили даже сильнее, чем я ожидал. Она не просто опускает руки, освобождая запястья от моих пальцев, но и решается поднять на меня взгляд – сердитый, твёрдый, уверенный, за долю секунды поднимающий на поверхность все её затаившиеся обиды.

— Умница, – хвалю я. – И впредь никогда не закрывайся, не стесняйся естественных вещей и не бойся называть их своими именами. Мастурбировать нормально, Мили. Особенно в твоём возрасте. Этим занимаются все без исключения. А те, кто заверяет об обратном, мастурбируют чаще всех остальных. Тут нечего стыдиться.

— Я всё это знаю, Марк. Не вчера родилась и так же не жила всю жизнь в монастыре. Мне стыдно не из-за самого процесса, а из-за того, что ты ворвался сюда и увидел, как я… – она заминается, прикусывает губы, опять краснеет, но всё-таки договаривает: – Мастурбировала. И если тебе неизвестно, то сообщаю: это вообще-то интимный процесс. Он не предусматривает присутствие чужих глаз. Ты же просто нагло вторгся в мою комнату и помешал мне… – опять заминка, взгляд в пол, тяжёлый выдох.

— Помешал сделать что? – едва сдерживая довольную улыбку, подначиваю я. – Договаривай, давай. Тебе же не стыдно. Сама сказала.

— Да, боже ты мой! Кончить! Ты помешал мне кончить! Доволен? – повысив голос, выпаливает леди-помидор и устремляет на меня уничтожающий взор.

Красавица. Злая. Смущённая. Растрёпанная. Настоящая. Аж мурашки по коже от исходящей от Мили энергии.

— Доволен – не то слово. Я в восторге от тебя, – на выдохе честно выдаю я, вводя Мили в замешательство.

Она будто ожидала услышать от меня что угодно, но только не то, что я произнёс.