Книга Неисправимый, страница 88 – Тори Майрон

— Да… Мне очень нравится… Очень, – сквозь стоны выдаёт крошка, вероятнее всего, даже не расслышав мой вопрос. Она прикрывает глаза, запрокидывает голову, открывая мне полный доступ к своей шее. Целую её, слизываю природные капли и хрипло выдыхаю на каждом толчке бёдер в центр её ног.

Если бы в следующий миг двери лифта не открылись бы, я вполне мог бы не сдержаться. Просто спустил бы с нас обоих штаны и ворвался бы в Мили до самого основания. И уверен, в её нынешнем состоянии она не стала бы меня останавливать. Мили сама в нетерпении. Возможно, даже больше, чем я. И, честно говоря, я в неслабом шоке.

Я никогда не мог даже подумать, что именно грязная и опасная сторона моей жизни станет тем самым катализатором, что побудит Мили изгнать из головы все страхи и сомнения, которые до сих пор мешали ей отдаться мне целиком и полностью.

После такого попробуй пойми этих женщин. Что именно им от нас нужно? Уму непостижимо.

Толком не соображаю, как доношу Мили до своей квартиры, не глядя открываю двери и оказываюсь в тёмной прихожей. Мы целуемся без остановки. До жжения в губах и привкуса крови. По пути до гостиной пару раз врезаемся в стену, сносим какие-то вещи с полок, смеёмся, обнимаемся, тянем за волосы и надышаться друг другом не можем. Нализаться, впрочем, тоже.

Опускаю Мили на пол, и мы дёрганными движениями избавляемся от насквозь мокрой одежды. И снова телом к телу. Сразу же. Без промедлений. Словно нас магнитом друг к другу притягивает, электризует, накаляет. Целуемся жадно, испещряем кожу смазанными касаниями, слизываем капли вместе с бусинами мурашек.

Хуею от всей мощи реакций и ощущений. Затапливают они меня. С головой накрывают. Сердце разгоняется до умопомрачительной скорости, разбивает грудную клетку ритмичным гулом. Каждая секунда промедлений отдаётся мучительной болью в яйцах. И судя по нетерпеливым стонам крошки, она тоже больше ждать не может.

— Хочу тебя… Я так хочу тебя, Марк, – сбивчиво шепчет Мили, попеременно то целуя, то кусая мою грудь, шею, подбородок, губы.

Её возбуждение физически и ментально перетекает в меня, усиливая моё собственное, и я вконец шизею. От её слов, действий, прикосновений, жара тела и раскрепощённости. У этой девчонки сейчас нет никаких запретов, ненужных мыслей и намёка на страх, стыд или смущение. Только желание – непреодолимое, жгучее, копившееся в этой крошке неизвестно сколько времени.

Я вновь подхватываю её, чтобы, не теряя больше и секунды, отнести её в спальню. Да только совершаю шаг в темноте, и мы врезаемся в кресло, а следом заваливаемся на пол. Точнее, на него заваливаюсь я, а Мили сверху. Она хохочет от души, говоря что-то о том, что Бог любит троицу, а мне вообще не до смеха. Я пи*дец как возбуждён. До смерти её желаю. Даже не собираюсь тратить время на повторную попытку добраться до спальни.

Переворачиваю Мили на спину, опираюсь предплечьями на мягкий ковёр и упираюсь головкой в мокрую промежность. Ох, чёрт! Все мыслительные процессы разом отрубаются. Дыхание учащается, пульс бомбит в висках, своим шумом скрадывает бо́льшую часть внешних звуков. Только Мили слышу. Вижу её исступлённый взгляд. И чувствую хаотичные прикосновения пальцев на моей шее и плечах.

Не терпится ангелу. Я знаю. Мне тоже. Но сначала нужно её подготовить. Спускаю руку между нашими телами и без труда нащупываю влажные складки. Провожу по ним, размазывая соки, и ныряю пальцем в девственную дырочку, дурея от мысли, что совсем скоро заберусь в неё другой частью своего тела.