Книга Только моя, страница 98 – Кристина Зайцева

Устало посмеиваюсь, глядя в окно:

— Это отличное предложение.

— Ты согласен?

— Я могу подумать? – смотрю на него. – Это все же переезд. Мне нужно с женой обсудить.

Мы оба понимаем, что это чушь собачья, но обсудить вопрос мне действительно нужно.

— Конечно, – смотрит на меня испытующе. – Я бы сделал тебе это предложение вне зависимости от «ГринГрупп». Если я тормозил, то только потому, что… – взяв паузу, тоже посмеивается. – Я не хочу расставаться ни с сотрудником, которому будет сложно найти замену, ни с другом. Эгоизм, – разводит руками. – Но, как и сказал, я знаю, чего ты стоишь. И кроме тебя этот проект никому бы не доверил.

— Не думаю, что нашу дружбу способно убить расстояние, – говорю с иронией, кривя губы усмешкой.

Ден тоже кривится и ухмыляется. Мы оба понимаем, что ностальгии во всем этом дохера, как и выводов, которые иногда приходят только с возрастом. Обстоятельства вокруг тебя могут меняться, города тоже, чем больше вокруг твоей жизни движения и развития, тем больше вероятность того, что и тебя это движение увлечет за собой. Я не говорю за других, но у меня есть обстоятельство, которое новый виток жизни и карьеры поможет пережевать и усвоить без сильных внутренних штормов – это моя семья.

Куда бы я ни отправился, она будет рядом. Большего мне не нужно.

— После праздников жду твоего ответа, – Денис встает и медленно идет к окну. – Семье привет. Ждем вас на Новый год, если желание будет. Мы на даче осядем. Народу соберется много. У вас какие планы?

— Да такие же примерно, – встаю. – Завтра на дачу выезжаем, только тестя и тещу с вокзала подхватить нужно.

У нас с Деном загородные дома через забор, так что в любом случае не разминемся.

— До завтра тогда, – кивает. – И, Тох, – переводит на меня взгляд, – совет директоров предварительно мое предложение уже поддержал.

С учетом того, что я тоже член этого совета, голосование, судя по всему, будет условным.

— Оперативно, – хмыкаю.

— Работа на опережение, – пожимает он плечами.

Если в каждом человеке есть внутренний ребенок, то мой точно не сдох, именно поэтому я перманентно улыбаюсь даже лютой московской пробке, пока двигаюсь по городу. Несмотря на усталость, в этот день еще один пазл моей жизни лег на свое место, и этой легкостью где-то в недрах моей головы хочется просто наслаждаться, забив на то, что жизнь часто похожа на черно-белые полосы, и это нормально.

У одного из районных судов десять минут ищу место для парковки. Бесполезно. Паркуюсь во дворе через два дома и быстрой трусцой возвращаюсь к зданию суда, посматривая на часы.

Мороз сковывает мышцы на лице, пока скриплю снегом, расхаживая за углом туда-сюда, чтобы согреться.

В свете фонаря крутятся мелкие снежинки.

Оборачиваюсь на возню под козырьком крыльца. Туда из дверей высыпает народ, в маленькой толпе я сразу нахожу Полину, одетую в светло-серый длинный пуховик и белую шапку.

Пристроившись плечом к стене, наблюдаю.

Она возится, засовывая в большую сумку на плече какие-то документы. Рядом с ней высокий, тощий брюнет в пальто и без шапки галантно помогает сумку придержать. Переговариваются, отойдя в сторону.

Я чешу языком зубы, наблюдая эту картину.

Этот петух давно меня бесит. Меня не может не бесить человек, который смотрит на мою жену, на каждом слове заглядывая ей в рот. Если бы его интерес к тому, что она говорит и делает, был стопроцентно профессиональным, проблемы бы не было, но у этого типа в башке рот моей жены выполняет другую функцию.