Книга Мой кавказский друг мужа, страница 30 – Юлианна Шиллер

— Устрани проблему. Чисто и без следов. И да, мне плевать на его связи. Если он угроза, он уже мёртв.

Кровь отливает от лица.

Устрани проблему.

Он уже мёртв.

Голос деловой и безэмоциональный, словно он заказывает латте или вызывает такси, а не обсуждает чью-то жизнь.

Хватаюсь за раковину, когда тошнота накатывает волной, потому что я знала... конечно, знала теоретически, с кем связалась. Руслан Асланов выглядит как список эвфемизмов: "решает вопросы", "устраняет препятствия", "нейтрализует угрозы". И за этими обтекаемыми формулировками скрываются трупы, исчезновения, слёзы вдов и сирот, целая вселенная боли, которую я предпочитаю не визуализировать, пока она не материализуется в образе растерянного мальчика с карими глазами.

Одно дело читать сухие строчки в зашифрованных базах данных. Совсем другое стоять в его рубашке, которая ещё хранит тепло его тела и запах дорогого табака, и слышать, как он хладнокровно отдаёт приказ об убийстве.

Рубашка.

Смотрю вниз, на белую ткань, скрывающую следы его зубов на моих рёбрах. Я надела её не задумываясь, автоматически, как свою, а теперь ощущаю клеймо. Метку собственника, невидимый ошейник с выгравированным именем хозяина.

— Какого хрена ты творишь, Соколова? — шепчу своему отражению.

Телефонный разговор обрывается коротким щелчком. Слышу, как Руслан выдыхает: долго, устало, словно скидывает невидимый груз. Потом шаги направляются к спальне, к ванной, ко мне.

Ледяная волна накрывает с головой.

Рывком выключаю воду, хватаю полотенце. Натягиваю на всё ещё влажное тело джинсы, которые валялись на полу спальни. Ткань липнет к коже, застёжка никак не поддаётся дрожащим пальцам.

— Ну давай же, сука, — шиплю, борясь с молнией.

Дверь ванной распахивается.

Руслан стоит на пороге босой, в домашних штанах, рубашка расстёгнута и обнажает точёный торс с россыпью шрамов. Волосы растрепаны, щетина темнеет на скулах, и он выглядит одновременно как воплощённая женская фантазия и кошмар здравого смысла.

На лице мгновенно расцветает улыбка, тёплая, почти мальчишеская, та самая, от которой ночью переворачивалось внутри всё.

— И снова доброе утро, красавица.

Болезненный диссонанс разрывает меня пополам: вот он стоит передо мной, улыбается, словно не только что отдал приказ о чьём-то убийстве, словно это нормально, обыденно. Вот она, настоящая банальность зла.

— Заказал завтрак, — продолжает он, приближаясь. — Надеюсь, ты любишь круассаны и...

Резкий звонок в дверь обрывает фразу на полуслове.

Руслан хмурится, бросает взгляд на массивные часы на запястье, явно сделанные на заказ где-нибудь в швейцарских мастерских, а не купленные в первом попавшемся бутике.

— Рано для завтрака, — бормочет он, разворачиваясь к входной двери.

Интуиция хакера, натренированная годами работы в параноидальной среде Воронова, взрывается красной сиреной в голове.

Опасность дышит в затылок, такая близкая, что я почти чувствую её холодное прикосновение к коже. Она здесь, сейчас, в эту самую секунду.

Ныряю обратно в спальню, хватаю свой телефон с тумбочки. Экран светится уведомлениями: 47 пропущенных от Артёма. Последнее сообщение пришло три минуты назад:

"Я знаю, где ты. Мы должны поговорить. СЕЙЧАС."

— Блядь, — выдыхаю, ощущая, как внутренности скручиваются.