Книга Мой кавказский друг мужа, страница 88 – Юлианна Шиллер

Дорога до коттеджного посёлка кажется бесконечной. Тёмный лес по обе стороны обступает трассу, как стена из живых теней. Я мчусь сквозь ночь под сто сорок, и в голове эхом звучат слова Ники: «Подготовь Сергея. После увиденного его жизнь изменится навсегда». Я провалил и это. К чему я должен был его подготовить?

Массивные ворота поместья распахиваются беззвучно, словно челюсти капкана, готового захлопнуться. Оставляю машину у самого входа и стремительно взбегаю на крыльцо. Дверь приоткрыта, что сразу настораживает: для Сергея, чья осторожность порой граничит с паранойей, это совершенно нехарактерно. Внутри царит гнетущая тишина, пронизанная напряжением, которое бывает только в двух случаях — когда все уже мертвы или когда каждый затаил дыхание в ожидании неизбежного взрыва.

В воздухе смешиваются ароматы пыли, старого дерева и застывшего в камине холодного пепла, всё это переплетено с мускусным привкусом дорогих сигар и виски, который будто впитался в стены этого дома. Но сквозь эту густую, насыщенную палитру проступает нечто чуждое, едва заметное — искусственная сладость дешёвого детского шампуня с яблочной отдушкой. И вместе с этим лёгким, почти невинным запахом проступает другой, тонкий, но до боли знакомый мне за годы жизни в этом мире, — запах страха, который невозможно перепутать ни с чем.

Прохожу в гостиную. И замираю на пороге, словно налетев на невидимую стену.

Сергей стоит у огромного камина спиной ко мне. Он не двигается, похожий на каменное изваяние — один из тех древних идолов, которым приносили жертвы, моля о пощаде. Его плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Но не это приковывает мой взгляд.

На полу, на толстом медвежьем ковре, сидит ребёнок. Маленький мальчик в синей пижаме, увлечённо строящий башню из конструктора. Он так поглощён своим занятием, что не замечает моего появления. Розовый язычок высунут от усердия. Маленькие пальчики ловко соединяют детали. Тёмный вихор на макушке торчит в разные стороны, словно его недавно разбудили. Упрямо очерченный подбородок, широкий лоб, прямая линия носа…

Боже.

Кровь стучит в висках, заглушая все звуки. Я смотрю на живое, дышащее доказательство правоты Ники, на её «важную деталь», и понимаю, что взрыв уже произошёл. Я опоздал и стою посреди эпицентра, а вокруг меня медленно оседает радиоактивная пыль разрушенного мира.

— Сергей...

Он медленно оборачивается. Лицо — серая, непроницаемая маска. Но глаза… я никогда не видел у него таких глаз. Пустые, выжженные дотла. Словно он заглянул в бездну, и бездна выпила из него всю жизнь, оставив только пустую оболочку.

— Я нашёл его в квартире, — говорит он тихо, и этот шёпот страшнее любого крика. — С соседкой.

Мой взгляд снова падает на мальчика. Тот поднимает голову, и наши глаза встречаются. Голубые, пронзительные, умные, ковалёвские глаза, которые смотрят на мир с детской непосредственностью и одновременно с уже проснувшейся настороженностью. В них нет слёз, нет истерики — только тихое ожидание. Он привык ждать.

Этой мысли достаточно, чтобы во мне что-то перевернулось.

— Это... — выдыхаю, констатируя очевидное.

— Да, — кивает Сергей. — Её последняя насмешка. Её месть.

Он делает шаг ко мне, и я вижу, как дрожат его руки, сжатые в кулаки. Вижу, как напряжена каждая мышца его тела, как будто он сдерживает ураган внутри себя.