Книга Испорчу тебя, девочка, страница 65 – Арина Вильде

— Разве бывают две полоски на тесте при гормональном сбое? — я перебила ее, и в моем голосе прозвучало что-то отчаянное.

Врач наконец подняла на меня глаза. В них читалось сочувствие.

— Бывает, — кивнула она. — Редко, но бывает. Некоторые гормональные нарушения, опухоли гипофиза, даже прием определенных лекарств могут давать ложноположительный результат. Тест реагирует на гормон ХГЧ, но иногда организм вырабатывает похожие вещества при других состояниях. — Она помолчала. — Именно поэтому анализ крови точнее. Он покажет уровень ХГЧ конкретно. Если там будет ноль или близко к нулю — значит, беременности точно не было.

Я медленно опустила футболку, села. Комната поплыла перед глазами.

— Но свадьба... через неделю свадьба...

Слова повисли в воздухе, нелепые и страшные.

Я сидела на краю кушетки, комкая в руках одноразовую салфетку, которой вытерла живот от геля. Слова врача доходили до меня словно сквозь вату.

Свадьба через неделю. Я сказала о беременности папе. Назару. Его родителям. Приглашения разосланы. Банкетный зал оплачен, белое платье висит в моем шкафу.

И всё это — из-за несуществующей беременности.

Я шла по улице, не разбирая дороги. Обычный апрельский день для других, а я шла и не понимала, как мне дальше быть.

Не беременна. Никогда не была беременна.

Свадьба через неделю.

Мысли путались, наползали одна на другую, не складывались во что-то цельное. Что я скажу родителям? Папе, который так и не смирился с быстрой свадьбой, но смирился с беременностью? Маме Назара, которая уже купила детские пинетки — желтые и белые, нейтральные, потому что пол мы еще не знали? Вите, который благословил нас со своей суровой братской любовью?

Назару...

Телефон завибрировал в кармане. Я вздрогнула, достала его. На экране высветилось его имя.

Я знала, что если трубку не возьму, он будет волноваться. Позвонит еще раз, потом напишет, потом попросит кого-нибудь проверить, все ли со мной в порядке. Такой он.

Я прочистила горло, провела ладонью по лицу, взяла себя в руки и провела пальцем по экрану, принимая вызов.

— Привет, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

— Рай! — он был таким радостным, таким живым. — Ну что там? Все хорошо? Что врач сказала?

Я остановилась посреди тротуара. Кто-то недовольно обошел меня стороной.

— Прием отменили, — слова вылетели сами, первое, что пришло в голову. — Какая-то ошибка в системе случилась в клинике, и мою запись не нашли. Я на другой день записалась.

Тишина на том конце провода. Секунда, другая.

— Совсем отменили? — в его голосе прозвучало разочарование.

— Ага. Говорят, у них там сбой какой-то был. — Я шла дальше, говорила, и каждое слово отдавалось ложью где-то в груди. — Ничего, бывает.

— Ну и хорошо, — он вздохнул с облегчением. — В следующий раз как раз я смогу с тобой пойти. А то я тут весь извелся, думал о тебе. Волновался, что в такой момент ты там одна.

Я попыталась сделать голос бодрым, почти беззаботным:

— Конечно. Вместе пойдем.

— Как ты вообще? Не устала?

— Нормально. Все хорошо.

Мы говорили еще минуту, он рассказывал что-то о том, что его родители уже заказали из Италии какую-то навороченную детскую кроватку, о том, как соскучился. А я шла по улице, отвечала на автомате, пыталась не расплакаться.