Книга Отогрею твою душу, страница 107 – Евгения Чащина

— Ева, сладкая, мне, кажется, нас только что усыновили и удочерили!

— Заманчиво, — наконец-то улыбается, — я совершенно ничего не понимаю в детях, разве что немного на Але научилась. Мне будет нужна твоя помощь, Стася. И я точно буду постоянно на связи, когда наша Тамина будет вить из нас верёвки.

— Тамина? — переспрашиваю удивлённо.

— Ты даешь ей фамилию и отчество, затихни и дай женщинам поговорить, — тут же шикает на меня Стася.

Я закатываю глаза и хмыкаю, ну всё, понеслась душа в рай.

— Раз я здесь больше не нужен, пойду, Илюху поищу.

— Папуля, а пироженку? — смеётся Ева и с интересом роется в пакете.

Глаза горят огнем, когда видит ассорти пирожных.

— Это вам, девоньки. А то растолстею, разлюбишь меня, уйдешь к другому, — посмеиваюсь, глядя горящим взглядом на любимую.

— В семье толстым должен быть кто-то один? — фыркает Ева и вгрызается в персиковое пирожное с воздушно-йогуртовой прослойкой.

— Да, и раз мы теперь в курсе, что вопросов с этим нет, решай, жена, готова ли ты стать многодетной матерью?

— Ууу, соглашайся, это весело, — улыбается, играя бровью, Стася.

— Дайте прочувствовать первые роды, а потом я вам сразу выдам вердикт, — смеётся Ева и запивает пирожное чаем.

— Пфф, ты их забудешь, как только увидишь свою булочку. Хот Аля меня вымотала больше, чем Илья, — задумчиво выдает Стася.

В этот момент в кухню заглядывает Таир.

— Мам, тебя как за смертью посылать, пить хочу.

Стася подходит к нему, присаживается рядом, чмокает в нос.

— Прости, сладкий, мама заболталась.

— Это хорошо. Хорошо, что у тебя теперь есть подружка, особенно такая как Ева, — громко одобряет мою малышку, которую я сжимаю в руках и таю, Сагалов младший.

— Ты это слышал? Он растет настоящим доминантном и дамским угодником. Говорит то, что дамы хотят слышать, — Ева протягивает мне кусочек пирожного.

— С такими-то учителями, как мы, какой у него выбор, — смеюсь и угощаюсь. — Я с его рождения говорю, что доминировать у него в крови. Он Стаськой доминировал больше, чем оба Ильи.

— Все-то ты знаешь, — стреляет в меня взглядом Стася и поворачивается к сыну. — Нравится имя Тамина?

— Красивое, необычное, — соглашается малец.

— Все! — хлопаю в ладоши. — Слышала, жена! Он наш! Сосватаны, — смеюсь.

Удивлённо смотрит то на меня, то на Таира, смеётся.

— Папуля, я удивлена, так просто? Никакого ружья, ну там спиленных веток у окна спальни?

— А толку-то, если она будет красоткой в мать нужно смириться с тем, что кавалеры будут пороги обивать. Так лучше сразу в хорошую семью, — подмигиваю Стасе и целую Еву.

— Ты тоже, как я посмотрю, ещё тот дамский угодник, — шепчет мне в губы, — и я тебя хочу. Ты мне дом свой наконец-то покажешь?

— Ты даже не представляешь, как сильно я мечтаю это сделать, — усмехаюсь, скользнув по ее бедру. — Вы не обессудите? — смотрю на Стасю.

— Кыш с моей кухни, кролики, — смеётся Стася, зажав уши Таира.

— Тебе понравится мое холостяцкое гнездышко. Я сделал перепланировку, вместо одной из гостевых сделаем детскую.

— Тогда увези меня к себе, хочу расслабиться, — её ладошка ложится на мой живот, а сама трётся об меня словно кошка.

Желание дамы — закон. Мы довольно быстро покидаем дом Сагаловых и выезжаем ко мне. Я испытываю странное волнение. Мне важно, чтобы ей понравилось. Но если не понравится пофиг. Я строитель. Переделаю, что она скажет.