Книга Отогрею твою душу, страница 12 – Евгения Чащина

Пора валить нахер из этого дома, сейчас извращенцы пойдут трахаться, и я тут третий лишний.

Пока Сага уходит за веником, Стася смотрит на меня и спрашивает:

— Что послужило поводом для биться моих любимых бокалов?

— То, что я себе такую же бабу, как у него хочу. И помешался на ней. Я ж не имею права помешаться на бабе. Только Илюшеньке и Григоряну можно. А ты, Гур, паши до пенсии на благо нашей большой ебанутой семьи.

— Тебе помогут обнимашки? — сочувственно спрашивает Стася.

— Нет. Мне ничего не поможет.

— Я бы рада помочь, Гур. Но ты все понимаешь. Она чужая жена. Ты видел, чем это заканчивается.

— У нее был синяк, Стася.

Стася вздыхает, подходит ко мне, касается плечика своего платья и сдвигает его ниже, демонстрируя разной степени пунцовости пятна.

— Представь себе, что кто-нибудь увидел бы это и на основе этого пришел спасать меня от Ильи?

— Ага, этого бедолагу точно бы не нашли живым, — усмехаюсь я совсем невесело.

У неё получилось лучше, чем у Саги пробить мою броню и воззвать к совести.

— Ладно, именинница. Поеду, напьюсь за твое здоровье.

— Нет, дорогой. Хорошо, что ты помнишь, что сегодня мой праздник, и я загадываю желания. Сегодня ты заберешь Таира и Илью и будешь развлекать их все выходные. Когда у тебя есть дети, о которых нужно заботиться, тебе некогда делать глупости.

Блядь.

— Стерва ты мелкая, Стася.

— И я тебя люблю, — ухмыляется, чмокает в щеку и идет в комнату к пацанам, чтобы обрадовать новостями.

А я ухмыляюсь, понимая, что внезапная поездка к дяде Геру вызвана тем, что Сагалов будет сегодня всю ночь отдуваться за битый стакан. И ухмыляюсь, когда он возвращается с веником.

Слышим довольный клич туземцев, Сага присвистнул.

— Какая вожжа их за сраку укусила?

Стоит Сагалов, как лапоть, с веником в одной руке, а второй чешет затылок.

— Рады свалить от вас — извращенцев к своей любимой няньке.

— Малая тоже к тебе? — прищуривпет один глаз и ржет.

— Если ток вместе с сиськами твоей жены, друг, — ржу.

Перед носом сразу маячит кукиш.

— Ну, ты понял, что я уже не але? Ага, давай, выметайся из дома. И да, я всё возьму под свой контроль. Как только из секс рабства вырвусь. Брат, — Сага перестает ерничать и хлопает рукой по плечу, — если баба в беде, я буду первым в очереди, чтобы ее спасти и доставить тебе на блюде. Поверь. А там сам ее или принуждай, или лаской бери. Как масть ляжет. И даст ли тебе дама.

Последние слова в шутку сказал, но мне не смешно.

— Чо б ей мне не дать? Я все способы знаю, насмотрелся на вас за годы дружбы, — ерничаю, но веселья не прибавилось. — Ублажай жену, Сагалов. Твои дети будут в безопасности, как и Ева. Стася об этом позаботилась, скинув мне обормотов.

— Гур, я серьезно, не трожь бабу, пока все не выясним. А потом я тебя благословлю лично на секс в развратных позах.

Сага жмёт мою ладонь, но не отпускает ее, ждёт моих обещаний.

— Сага, твоя жена отдала мне детей. Я буду сидеть на жопе ровно, Илюх. Я доверяю тебе.

Ева

— Влад, пожалуйста, не сегодня, я чувствую себя паршиво.

Чувствую на плече короткий поцелуй и нервно сглатываю. Боюсь открыть глаза, потому что что-то не так. Нос улавливает странный древесный аромат мужского парфюма. Он не принадлежит моему мужу. И кожа на плече почувствовала не лёгкий налет однодневной щетины, нет, это густая растительность. Влад не носит бороду.