Книга Отогрею твою душу, страница 53 – Евгения Чащина

— Не успел распросить, но есть некоторые мыслишки. Ты прости, что я так ввалился, без звонка и спросу. Я убедился, что нет слежки, не волнуйся, нас здесь никто не найдет. Просто если кто-то хочет моей смерти, то мне нужно было исчезнуть из города максимально быстро и эффективно, и я... — он поднял на меня взгляд, ухмыльнулся криво, — подумал, что увидеть тебя перед смертью не самая плохая идея.

Героически пытается сделать шаг, но тело не слушает его.

— Гурам, только отставить умирать!

Мне едва хватило сил его огромное тело втащить хотя бы на порог в доме, чтобы захлопнуть за его спиной дверь и запареться на все замки. Мужчина свалился обессиленно на пол, а я рухнула перед ним на колени. Никогда не думала, что буду действовать так жестко.

— Да это просто царапина, не волнуйся, на мне все как на собаке заживает, нужно просто немножко полежать, — говорит, а я отнимаю его руку и вижу некрасивый поверхностный порез. В котором есть пыль и грязь. Точно занес себе что-то, пока добирался, нужно срочно помыть и обработать.

— Сделаем это здесь или в ванной?

— Горячая ты женщина, Ева, так с порога. Я стесняюсь. Давай сделаем это в кровати, после того, как ты согласишься выйти замуж за меня и рожать моих детей, — как обычно хохмит.

Я икнула от осознания того, как двусмысленно прозвучал мой вопрос и его насмешливый ответ. А потом рассмеялась, превращая всё сказанное во что-то шуточное. Не время нам думать о смерти и умирать. Главное, что только синяки и не проникающее ранение. Иначе бы этого удивительного мужчины могло уже не быть. Неужели это кто-то из окружения Немцова? Неужели всё до сих пор думают, что Гурам мог быть заказчиком? Странно всё это и дико.

— Разочарую на счёт детей, а о сексе потом поговорим. Может быть.

— Ты вдохнула в меня желание жить, прекрасная Ева, — смеется он в ответ, но смех быстро отдается в болью в боку, и он перестает паясничать.

— У тебя есть аптечка? Я бы, правда, не отказался от помощи. Обещаю не кричать, как девочка, при обработке, буду плакать, как мужчина.

Дурак, у меня уже у самой колики в животе от комичности нашей милой перебранки. Но, скорее всего, это стресс, чтобы не загоняться тем, что он истекает кровью, чтобы начать действовать трезво.

— Хочу посмотреть на это представление. Идти сможешь? Или всё же здесь? — улыбаюсь и протягиваю ему руку.

— Попытаюсь, — говорит, приподнимая свое сильное тело в попытке стать на ноги.

— Я как каракатица, прости. В следующий раз явлюсь в ночи при параде и с цветами, чтобы заглядить свою вину.

— Ага, буду ждать, шутник. Так, хватит ржать, вперёд обрабатывать рану и отмывать тебя от крови. Одежды мужской у меня нет, так что простите, Гурам Данилович, простыня вам в помощь.

Гурам

— Завернем как тогу, буду притворяться греческим богом, где наша унывала, — хмыкаю, глядя на неё.

Хотя это засада конечно. Надеюсь, я потерял достаточно крови, чтоб к члену нечего было приливать. А то будет конфуз.

— Веди, прекрасная медсестра.

Обнимает, прижимает меня к своему стройному телу и ведёт в нужном направлении. Как только валились в небольшую ванную, приказала прижаться к стене и держаться как стойкому оловяному солдатику. Быстро выбегает из ванной, возвращается так же быстро. В руках табуретка. Усаживает. Роется в аптечке, которую с верхней полки сгрузила на стиральную машинку.