Книга Отогрею твою душу, страница 93 – Евгения Чащина

— Сагалов, да успокойся, твоя Стася уже возведена мной в лик святых. И ей ничто не угрожает, я хочу, чтобы она была счастлива. Просто... память не сотрешь. А я бы хотел этого больше всего.

— Ты идиот? Думаешь, охуенно терять память?

— А я не хочу ее терять, просто файл с прошлым стереть или же просто те воспоминания, где я жил на всю катушку. Но Гур прав, ответки, какой я бы хотел, не получил. И это больно. И Люба, она зря на меня повелась, дети ещё никого не держали. Она и сама это признаёт.

Я от разговоров о потере памяти поморщился и поежился, вспомнив Сагу. Ну, нахер. Еще одного Рэмбо без эмоций нам тут не хватало.

— Мужик, ты просто хочешь то, чего всегда хотел и чего пытался добиться от нее. Хочешь того, чего хотят все нормальные люди. Любви, ответного огня, страсти. То, что ты видел и видишь между ней и Сагой. И то, чего у тебя нет и не было с Любой. И у меня не было с Лампой. А теперь есть с Евой. Тебе просто нужно найти свою женщину. А Стася никогда не была твоей, ты это знаешь, Сага это знает, все мы здесь это знаем.

— Не была, — сжимает стакан, — я сам себя наказал, но... Сага, я бы никогда не влез в ваши отношения, если бы ты был жив. Возможно, не случись та трагедия с тобой, я бы перегорел быстрее. Но когда ты погиб, она была безащитна, как ребенок. Мне хотелось обнять ее и часть боли забрать себе. И этот Егоров... только эти двое не дали мне его пристрелить где-то в темном лесу, там же и закопать.

Илья слушает и кривится ещё больше. Не перебивает, вижу, что понимает всю боль Вартана.

— Думал, что сможешь любить за двоих? — Илья хмыкает. — Запомни: так не бывает. В таком тандеме кто-то кем-то пользуется.

— Теперь я уверен в этом.

— Аллилуйа блядь! Вот теперь, мужики, мы точно нажремся!

Я подхожу к бару, беру новую бутылку с лучшим коньяком, открываю и разливаю всем по бокалам.

— За крепкую мужскую дружбу. Как же вы меня заебали!

Вартан склонился и тряхнул головой. Ему тяжело, этого не отнять. Да и в семье теперь неизвестно что. Не знаю, как он разрулит ситуацию дальше, но я буду рядом в любом случае. Теперь важно Сагу утихомирить. Ревнует что пиздец.

— Григорян, последний раз предупреждаю, только посмотри на нее неправильно. Я знаю твой взгляд похотливого кота.

— Я за пять лет тебе дал повод?

— Нет, но я не слепой, и, конечно же, понимаю, что у вас своя история. Но блять прекращай, хочешь настоящей любви — ищи её.

— А если она не всем дарована?

— Наш малыш тоже так думал, а теперь посмотри на него, — хмыкает Сага и бокалом салютует мне, — за твою бабу, за вашу истинную любовь и не важно, что было до, важно, что вы построите совместно.

Салютую, делаю глоток и внимательно смотрю на Варту.

— Всем дарована, всем без исключения. Просто надо знать, где искать. И не творить глупости, принимая желаемое за действительное. И ты свое найдешь, братишка. Если возьмешь яйца в кулак и разрулишь все дерьмо в своей жизни. Это сложно, и больно, и в рожу придется смотреть своим самым страшным демонам. Это я тебе, отсидев четыре месяца, ТАМ, говорю. Окунуться придется в глубочайшее дерьмо. Но если тебе хватит силы воли, а ты черт упрямый, то тебя ждет счастье. Свое, личное, не заимствованное и не наигранное. Только твое. А теперь вы меня простите, но я ощущаю острую потребность пойти к своему. А то еще бокал, и у меня уже ничо не встанет ночью, — хмыкаю.