Книга Отвоюю её у друга, страница 89 – Евгения Чащина

— Прости, я не могу, - встаёт на ноги и убегает вглубь квартиры.

Ого. Да что такое. Бросаю недоеденный буреброд, мою руки и только потом иду следом. Сидит в гостиной и обнимает подушку.

— Ты не рада, что я буду у тебя?

— Не в этом дело, - досадливо говорит, качает головой.

— Я не умею читать мысли, и не люблю, когда крадут мое время недомолвками, поэтому колись.

Присаживаюсь рядом и обнимаю ее, целую в висок.

— Я чувствую себя странно, - выдаёт несчастным голосом девочка.

— Просто потерпи, девочка, конечно утешение ну так себе, но вспомни, что говорит твой доктор, это временно.

Поворачивает ко мне внезапно сердитый взгляд, сверкает глазами и ничего не говорит, просто опаляет взглядом.

Кладу руку ей на живот, лбом прикасаюсь к ее виску.

— Чшшш, а то исперелишь меня своим огненным взглядом.

— Не надо трогать, - щетинится от прикосновения, - особенно там.

— Да что случилось? - дернулся я, а внутри похолодело, - если плохое самочувствие, то мы срочно к доктору.

— Я секса хочу, - выдаёт совсем поникшим голосом. - Проснулась и не могу перестать об этом думать. Это ужасно.

— Приехали, нам нельзя, я не хочу, чтобы эти бойцы пострадали, женщина.

Встаю с дивана и смотрю на несчастную Любу. В самом деле, что она творит?

— Нам? - Поднимает взгляд. - Вам-то понятно, вы жену свою забыть не можете до сих пор.

— Не начинай, ты знала, что я люблю ее.

— Я не говорю о любви. Забудь.

— Давай поговорим, достаточно, наелся недомолвок. Я тебе давно говорил, что нужно стараться говорить то, что тебя волнует. Это не срашно, правда же? Не такой я уже властный доминат, каким кажусь на первый взгляд. Я обычный домашний увалень.

Улыбаюсь и присаживаюсь обратно.

— Я всё сказала уже. Я возбуждена. Мне врач ничего не запрещал, ты был там, ты все слышал. Никто не просит тебя любить меня, ты и в первый раз называл меня Стасей. Не глухая, помню.

— Почему тогда не прогнала?

— Не хотела.

— Если честно, то я уже не знаю, что можно с женщиной беременной, а что нельзя, - смеюсь и прижимаюсь губами к ее шее, все такая же вкусная, как и тогда.

Сколько у нее живу, но ни разу не было мысли к ней пристать, все ковырялся в себе, в своей голове, своих тараканах, на работе Гуру помогал. Возвращался заебаный в хлам. А дома уютно и тепло.

— Если в этот раз ты постараешься не рисковать быть застреленным, думаю, все остальные риски озвучат врачи, - бурчит, но когда я прижимаюсь губами к ее шее затихает, а потом протяжно стонет. Громко. Страстно. Вздрагивает от желания.

— Трахну, - хрипло на ухо.

— Уж надеюсь, - выдыхает и выгибается, готовая отдаваться.

Сучка малолетняя, бьёт по самому больному. И стонет так протяжно, что я весь уже на взводе. Запомнила первый секс однозначно.

Встаю с дивана и поднимаю малышку, подхватываю ее на руки и несу в ее спальню. Да у нее здесь комфортно. Глазею как дикарь на красивое постельное белье. И когда только успела окультурить эту комнатушку. Я здесь был только один раз, ещё как подбирал квартиру.

Ставлю Любу у кровати и неторопливо расстегиваю ей пуговки тонкого халатика. Черт, забыл, какая у нее полная грудь и темные соски.

— Почему лифчик не носишь? - слетает дурное с губ, пока пальцы не прикасаются к влажной промежности. Да она течет, мать ее.

— Кому он нужен дома?  - недоуменно спрашивает, будто я глупость спросил.