Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 6 – Элен Блио

— О чём?

— Не здесь. — он тоже косится на Яна.

Хочется закатить глаза и так хорошенько выругаться...

Тринадцатиэтажным.

Но я же вроде как на детоксе.

Или поздняк уже метаться?

Не хорошо материться, Лена, это засоряет карму.

Ругаться вообще не хорошо.

Хорошо быть белой и пушистой, ласковой и скромной.

Но тогда на тебе все ездят и ни в грош не ставят.

Плавали — знаем.

Поэтому я буду чёрной и колючей.

— Никит я на работу иду, разговаривать мне особо некогда.

— Лена, это важно.

— Моя работа мне тоже важна.

— Лен, это правда важно, Геля беременна.

Да твою ж мать…

Первая мысль — и зачем мне это тайное знание?

Вторая - да твою ж...

Третья — да твою ж..

Четвёртая — да твою.

И так до десятой.

И боль острая.

Потому что внезапно — это всё.

Всё!

Если до какого-то момента была надежда, то теперь…

Господи, Лена, какая надежда? На что?

Неужели бы ты пустила этого урода в свою жизнь? После всего, что он сделал?

После этого предательства? После унизительного развода и раздела имущества, которое еще не разделено до конца.

Чёрт.

Понимаю, зачем он пришёл.

Имущество. А именно — дом, который мы строили, строили, но таки не достроили.

Дом выставлен на продажу. Никита очень не хотел его продавать. И очень не хотел со мной делить. Орал, что это его дом.

Угу. А я орала, что в этом доме его только дерьмо.

Мы начали строить дом после того, как я продала квартиру бабушки. Вложили все эти деньги, Никита взял кредит.

Нет он достойно зарабатывал, у него был вполне жизнеспособный бизнес. Тот, который позволяет вскружить голову юному, невинному, вкусно пахнущему «чуду» из обычной семьи. Но не позволяет строить дом без кредита.

В общем, кредит он платит. Дом стоит. Почти готов.

Мы не успели туда переехать.

И вот теперь всё это делится.

Я живу в квартире.

Где живёт Макаров — меня не волнует. Не в доме точно. Он не имеет права там жить. Дом выставлен на продажу. Но кто его купит? Это недострой. И цену Макаров заломил приличную. Но тут я и мой адвокат пока бессильны.

Пока.

Денег чтобы выкупить долю Никиты в доме у меня нет, да я и не собираюсь.

Он мою долю выкупать тоже не готов.

Он хочет, чтобы я поменяла долю в доме, на долю в квартире.

Но его доля в квартире стоит существенно дешевле, а разницу платить он не хочет.

Козел.

Я понимаю, что Никита меня измором хочет взять. Добиться, чтобы я махнула рукой и сказала ему — подавись.

И - вот честно! — раньше я бы так и сделала.

Раньше.

Когда-то давно.

Когда я была еще хорошей девочкой Леночкой.

Но сейчас не раньше.

Сейчас я стала другой.

И кто в этом виноват?

Сам Никита и виноват.

Предатель.

Просто... мерзавец.

— Лена, Геля беременна.

— Я слышала, Никит. Ты чего хочешь, чтобы я тебя поздравила? Извини, не могу.

— Лен...

— В твоём возрасте — пелёнки, памперсы, какашки, срыгивания…

Слышу, как где-то рядом давит смех Измайлов.

Еще не ушёл? Упёртый?

Поворачиваюсь к нему.

— А тебе, Ян Романович, что тут, кино бесплатное? Отвали, а?

Он пожимает плечами, подмигивает мне и...

Проходит в мой салон!

Вот же…

Господи, почему я вообще решила, что смогу прожить неделю без бранных слов?

Это просто издевательство.

Словно какой-то злой рок или ангел хранитель, который решил дать мне урок повиновения с приставкой «не». Показать, что я, в общем, слабое создание, которое даже держать себя в руках не способно.