Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 78 – Элен Блио

— Мам, ты чего?

— Сама не знаю. Может... может ты к нему пойдёшь сама?

— Я? Нет уж, мать, вот как раз сейчас ты к нему пойдешь сама! Вперёд и с песней.

И я иду.

Дверь в палату открывается, и я вижу, что Измайлов зря времени не теряет.

— Добрый день.

— Здравствуйте. — смотрю на миловидную девушку в медицинской форме, которая бойко вскакивает с койки нашего Яна.

Хм... «Нашего Яна», звучит как-то не очень.

Ну, видимо, он и не наш, так, общий.

— Привет... - а голос у этого «общего» хриплый, напряженный. И смотрит так, напряженно.

Чёрт. Мне его жалко.

Это плохо.

Я не хочу его жалеть.

Нет, то есть в принципе хочу, конечно. Всё-таки он пострадал, авария, всё такое. Но не так. Боюсь, что моя жалость может мне выйти боком.

Один раз я его уже пожалела.

Тогда, когда пошла с ним танго танцевать. Натанцевалась, блин, до машинально кладу руку на живот.

Нет, нет, родной, я очень рада, что ты у меня есть. Очень!

И даже рада, что твой отец именно этот... «общий» товарищ. Просто, потому что…

Он хорош.

Хорош собой. Умён. Богат.

У него весь набор состоявшегося мужика.

Джентльмена.

И если верить генетике часть этих волшебных скиллов Измайлова должна перейти моему чуду. Хорошо бы перешло только хорошее!

Плохое ему и от мамки достанется.

А вот этот Измайловский снобизм, гонор, гордость, вот это его — «я могу не позвонить, я занят» - вот это пусть останется с папашей.

— Здравствуйте. — медсестричка приветливо улыбается. — Ой, а вы, наверное, Елена Прекрасная? Дядя Ян столько о вас рассказывал!

Дядя Ян?

Дядя?

Хм... я знаю, что у Измайлова нет никаких племянниц. В принципе нет. Потому что нет ни братьев, ни сестёр. Если только двоюродные? Но о них о никогда не рассказывал.

Или просто мы не настолько с ним были близки? Это мне казалось, что у нас всё серьёзно и круто. А он...

Он тогда свалил в Китай без меня.

Он сейчас прекрасно на меня забил большой болт.

— Да, Елена. Не уверена насчёт того, что прекрасная. Извините, господин Измайлов, мы помешали?

— Не помешали. — смотрит мрачно, исподлобья.

— Простите, я пойду. Дядя Ян, скоро приду с капельницей.

— Хорошо.

Девушка, улыбаясь выбегает. Моя Полина тоже провожает её тем еще взглядом.

— Дядя Ян? — мне любопытно, любопытство надо удовлетворить. Беременной нельзя отказывать.

— Это дочь Товия, Маруся. Я её с пелёнок знаю.

— Понятно.

Повисает пауза.

Я не знаю с чего начать.

И он, видимо, тоже не знает.

Оживает Полина.

— Ян... хм... Романович, как... как твоё... ваше самочувствие?

Измайлов усмехается, опуская голову.

— Спасибо, хреново. Но... я рад, что вы пришли, и рад, что... вдвоём.

— Шведской семьи не будет, Измайлов, не рассчитывай. — заявляю с сарказмом, понимая, что, может и не должна. Но притормозить — это не моя тема.

— Чёрт, а я понадеялся... - так же с сарказмом, слегка зло заявляет Ян.

Господи, какие вы... - фыркает дочь, усмехается... - Ладно, я что хотела сказать.

Я рада, что ты, Ян, в порядке, надеюсь, травмы не скажутся на дальнейшей твоей жизни. И… Ничто не усугубит — при этом она так многозначительно на меня смотрит! Вот зараза мелкая! — И я вам желаю... То есть... благословляю вас, дети мои. Совет да любовь. Это всё. Нет, не всё. Я… Я хочу вам сказать — только посмейте потерять друг друга еще раз! Хватит уже. У моего брата должна быть настоящая семья!