Книга Уравнение трёх тел, страница 54 – Анна Есина

— Мы не в отношениях, но трахаю тебя только я, — пригрозил или же поставил условие — соображалось мне тяжко. — Уяснила?

— Да, только ты, — отзеркалила и обхватила ногами крепкую задницу.

— Умница, — похвалил и широко раскрыл рот, чтобы прикусить нижний край челюсти.

Господи, он какое-то животное. Не ласкает, а присваивает. Даже имеет так, что думаешь, будто вряд ли согласишься повторить этот акт совокупления, а потом с восторгом принимаешь его вновь.

Наконец он замедлился. Повернул моё лицо к себе, изловил в плен немигающего взгляда и кончил в меня, наморщив нос и оскалив зубы. Выглядело это диковато, но меня вновь проняло. В сексе он матёрый хищник и пожиратель всего, до чего сумеет дотянуться — так и запомним.

Некоторое время лежали без движения. Артур сполз ниже, устроил голову у меня на животе и накрыл руками груди, чтобы жамкать, как заблагорассудится. Я обнимала его плечи бёдрами и с улыбкой гладила макушку. В синем цвете, идущем от экрана телевизора, наша кожа казалась голубоватой, а капли пота напоминали утреннюю росу.

— Какие таблетки ты пьёшь? — спросил он, щёлкая указательным пальцем по соску.

Э-э-э-э, а какие бывают названия? Сроду не пробовала этот вид контрацепции.

— Агафья, — соврала уверенно, припоминая разговор с Олькой, которая хвасталась сменой препарата. Мол, прошлые капсулы вызывали сбой цикла, боли и прочее, а потом гинеколог посоветовала «Агафью», и всё прошло.

Только спустя час поняла, что речь в том давнем разговоре шла о другом женском имени — «Ярина».

Артур

Агафья, значит. Запомню на всякий случай. Хотя тон ответа мне не понравился. Растерялась от неожиданности. Надула насчёт контрацепции? Так всё равно узнаю и накажу. Мало не покажется.

Проснувшись, первым делом заказал в номер еду. Аппетит разгулялся не на шутку, а небольшой марафон в кинозале только раззадорил чувство голода. Поэтому из тёмной комнаты мы выходим к накрытому столу.

Ксюха продолжает разгуливать в моём свитере на голое тело. Меня подобное не беспокоит, сажусь на обитый бархатом стул в костюме Адама. Костюм же! Всё прилично.

— Вот тебе и трах-тибидох, — восклицает красна девица (вы её щёки видели? Свекольный румянец) и оглядывает угощение.

Лобстеры, запечённая курица, башенка из бутербродов с разными начинками, миска начос с гуакамоле, ваза с фруктами, тарталетки с чёрной и красной икрой, сырные палочки, картофельные шарики, два куска сочного стейка отменной прожарки — и тьма других блюд. Я не парился насчёт выбора.

— Заказал сразу всё меню? — додумывает за меня Ксюха.

— Не, взял всё самое вкусное.

— То есть всё самое дорогое, — она принюхивается к паштету фуа-гра и кончиком мизинца пробует серую массу.

А я смотрю на её сомкнутые вокруг ногтя губы и с трудом уговариваю себя разделаться хотя бы со стейком. Снова её хочу. Протаранить членом эти припухшие губы и излиться в глотку.

Дорвался, что называется.

Ксюха с интересом изучает каждую тарелку. Что-то пробует, что-то нюхает и отставляет в сторону. Улыбается. Глаза блестят так, что больно от прямого взгляда. Отламывает кусок от лепёшки, хватает шпажку с жареными креветками, срывает полосатое тельце зубами и набивает полный рот салатным листом. Манерности в ней нет. Ни за столом, ни в постели. Плевать, висят ли бока и не слишком ли много складок на животе, когда приподнимается. Так и с едой. Она пачкается, роняет капли соуса на мой свитер, стирает ладонью жир с губ и подбородка — и это подкупает. Мне нравится естественность. Она живая, что делает её краше любой женщины.