Книга Мои две половинки, страница 22 – Анна Есина

Я снова набрала десерт и протянула ему.

— Открой-ка ротик, самец, и скажи «ам». В качестве извинения за свой антисекс накормлю тебя вкусняшкой.

Он заглотил ложку почти целиком и даже как-то умудрился коснуться губами моих пальцев. Медленно прожевал сладость.

— Разве я сказал, что твои визги убивают моё возбуждение? — он коварно поиграл бровями, не отводя взгляд от дороги. — Наоборот. Меня заводит всё нестандартное. Твоя вариация стонов в том числе.

— Как быстро прорывается наружу твоя маньячья сущность.

Мы прикончили обе баночки с панакотой, а после разорили запасы пирожков для бабули. Я отыскала для Ильи слойку с ветчиной и сыром, а себе взяла пышную шанешку с курицей и зеленью.

— Вот здесь сверни направо, а на втором перекрёстке — налево, — подсказала, когда мы уже въехали в населённый пункт.

— Как зовут нашу драгоценную бабулю?

— Любовь Ивановна. И давай притворимся, что ты просто меня подвёз? По-дружески.

— И не стыдно тебе обманывать бабушку?

— В том-то и дело, что стыдно. Поэтому я не стану объяснять, почему явилась в гости с мужчиной, с которым знакома два дня. Твоя байка насчёт геронтофилии [Геронтофилия — расстройство полового влечения, которое характеризуется болезненной половой тягой к лицам пожилого возраста] тут не прокатит.

— Эй, потише на ухабах, женщина! — живо нахохлился Илья. — Я питаю платонические чувства к пожилым дамам. Похотью там и не пахнет.

Я закатила глаза, но не удержалась от улыбки. С каждой минутой мне всё больше нравилось наше общение, а пока кормила его десертом с ложечки, так и вовсе прониклась нежностью. У него оказались красивые губы. В меру плотные, с аккуратной морщинкой посредине нижней, которую хотелось разгладить языком.

А ещё меня подкупала его сдержанность. Он не стеснялся демонстрировать, что я привлекаю его в сексуальном плане, открыто сыпал двусмысленными шуточками и часто одаривал голодными взглядами, но не распускал руки. Окажись на его месте Ромка, я бы давно уже стояла в коленно-локтевой позиции на заднем сиденье и постанывала по-настоящему, без глумливых «у-уи-у-уи».

Занесём в плюсы, так ведь?

Бабушка встретила нас у ворот. Приземистая, чуть полноватая, с короткой стрижкой и радушной улыбкой, в свои восемьдесят четыре года она смотрелась до того бодро, что невольно вызывала зависть даже у тридцатилетней меня. Боюсь вообразить, что сумею сохранить через полвека те же задор и энергию. По-моему, я буду той ещё старой стервой и стану тыкать каждому прохожему в спину клюкой с криками: «Проститутки! Наркоманы! Жульё!»

Я первой шагнула навстречу и обняла старушку.

— Ты чего на улице мёрзнешь?

— Скажешь тоже, — она фыркнула и отодвинула от себя, чтобы пристально рассмотреть. — Ты похудела, детонька. Это всё ваши стрессы городские. Спите урывками, едите химию и всё время несётесь куда-то, сломя голову, — тут она заметила моего водителя и тихо спросила: — Это и есть твой Ромка? Хорош, шельмец. Только машина больно дорого выглядит. По съёмным хатам ютитесь, а ездите на деньгах — вот где ваш ум, молодежь?

Вставить хоть словечко в плотный поток нравоучений не представлялось возможным, поэтому я не успела внести ясность насчёт Ромы.

— Ну иди знакомиться, чтоль, — баба Люба вперила кулаки в бока и грозно глянула на Илью.